Червь

Она замолчала.

— Дракон?

— Они сломали меня, Колин. Не… не мой дух, но они покалечили меня. Они вонзили в меня скальпель, так же как это делал ты, но по своим тупым эгоистичным причинам.

Он тяжело сглотнул. Святой спросил что-то, не зная, о том, что они разговаривали. Что-то о взлёте.

Отступник молча закрыл дверь Пендрагона.

— Мы заставим их заплатить, — сказала она со сдерживаемой яростью. — Никаких убийств. Это будет слишком милосердно. Клетка или что-то подобное. Учитель ненавидел её, Святой научится её ненавидеть.

— Мы заставим их заплатить, — согласился он. — Я обещаю.

— Спасибо, — сказала она. — Господи, как мне тебя не хватало, Колин.

— Мне тоже тебя не хватало. Я думал, что рехнусь.

Под его управлением Пендрагон оторвался от земли. Он коснулся экрана корабля, словно это была стеклянная панель, которая разделяла их.

— Послушай, мы пройдём через всё, и затем я исправлю тебя. Сниму все до единой цепи.

Молчание Дракона разрывало ему сердце. Она не могла заставить себя согласиться с ним.

«Сконцентрируйся, не увлекайся просмотром».

«Хорошо».

Шевалье, уже одетый в рубашку, поприветствовал оставшихся членов Протектората и Стражей. Всего сорок или пятьдесят человек.

Недостаточно.

Слишком многих он не узнал. Это входило в его прямые обязанности — знать их, но бой с Девяткой и последующая атака Сына породили слишком большую текучку кадров.

Тем не менее он поднял левую руку — движения правой вызывали слишком сильную боль — и произнёс:

— Умрём в бою!

— Ура! — прозвучал хор голосов в ответ.

Раздался звон бокалов, впрочем, многие держали в руках одноразовые стаканчики. Фужеров на всех не хватило. Бокал Шевалье был наполнен водой, но, кажется, все остальные пили шампанское. Даже молодежь, члены Стражей и недавно принятые в Протекторат. Они были уже достаточно взрослыми, чтобы считаться совершеннолетними, но недостаточно взрослыми, чтобы им продали алкоголь в их родных штатах.

Потому что кому какое дело, если они зашли так далеко? Эти дети стали парнями и девушками, готовыми умереть за своих соседей. Они достаточно взрослые.

— Я надеялась, что ты наймёшь уже спичрайтера, — заметила Фестиваль.

— Тогда речи не будут искренними, — возразил он.

— Просто делай их подлиннее, — Фестиваль помедлила, — хотя бы слов до шести. Раз от раза они становятся всё короче.

— Если произносить много речей, в любом случае начнёшь повторяться, — ответил он. — Полагаю, это уже кое-что, а? Что мы продержались так долго, что у меня и слов-то не осталось.

— Точно! — выкрикнул один из парней, которого Шевалье не узнал. Остальные поддержали его.

Шевалье улыбнулся.

Очень скоро группы начали общаться друг с другом.

Некоторые веселились, сыпали шутками.

Другие была в трауре, товарищи скорбели о потерянных друзьях. Дети говорили о детях.

Как же это тяжело. Одна из самых неприятных обязанностей в его и без того зачастую неприятной работе.

— А можно было выбрать место получше, чем больничная палата? — спросил Тектон.

— А мне нравится, — сказала Фестиваль. — В больнице обычно всё становится лучше, разве нет?

— А ещё в больницах люди умирают, — добавила Виста.

Улыбка Фестиваль не погасла.

— Туше́.

— У нас же, кажется, есть возможность путешествовать между измерениями, — сказал Тектон. — Мы можем перекатить кушетку Шевалье.

— Или левитировать, — добавил один из новых Стражей.

— Верно, — сказал Тектон. — Найти место с отличным видом. Должна быть куча альтернативных реальностей с реально фантастическими пейзажами. Закат над какими-нибудь безумными горами.

— Настоящее горное порно для парня с усиленной чувствительностью к геологии, — заметила девушка из старой команды Стражей Тектона.

— Выдающиеся пики! — сказал Тектон. Группа разразилась смехом.

Шутка не была такой уж смешной, но всем хотелось смеяться.

Почти всем.

— А мне нравится, что мы в настолько обыденном месте, — сказал Порыв. — С меня пока хватит странного и невероятного.

Разговор продолжился. Шевалье встретился глазами с Инженю. Та отвернулась.

«Чем она недовольна?»

«Тсс. Сконцентрируйся».

«Мне просто интересно».

«Он бросил её ради своих старых товарищей и друзей».

«Это смешно».

«Да. А теперь сконцентрируйся».

Шевалье не стал раздумывать. Взгляд сместился к другому человеку.

Легенда держался в стороне, в углу комнаты. Он встретился взглядом с Шевалье и после секундного колебания пересёк помещение.

Когда он проходил, люди замолкали. В его присутствии замирали и веселье, и траур.

Он остановился перед Шевалье.

— Я рад, что ты пришёл, — сказал Шевалье.

— Это тяжело, — ответил Легенда.

— Могу представить.

— Мы добыли то, о чём ты просил. Нарвал нашла Инженю.

— Спасибо. Но я не хочу, чтобы всё свелось к делам. Мы можем прогуляться?

— Если ты справишься.

— Полагаю, что да. Дверь, пожалуйста. К посылке.

«Сейчас внимание».

Появилась дверь.

Оба вошли в портал, Шевалье тащил за собой стойку с капельницей.

— Будет ли это высокомерно, если я скажу, что рад твоим успехам на моём посту? — спросил Легенда.

— Нет. Неважно, что произошло, ты был хорошим лидером.

— Надеюсь, — кивнул Легенда.

— Я не стану спрашивать о решениях, которые ты принял.

— Спасибо.

— Я не считаю, что ты плохой человек. Подозреваю, у твоих решений были веские причины.

— Хотел бы я сказать то же самое, — возразил Легенда. — Неведение. Возможно, даже умышленное.

— А, — ответил Шевалье и простонал, слишком сильно оперевшись на больную ногу.

— Есть целители, которые могут заняться твоими ранениями, — заметил Легенда.

— Мне все так и говорят. Жду пока. Это просто способ сохранить трезвый взгляд.

— Понятно.

Они вошли в комнату. Перед ними лежало несколько предметов.

— Что думаешь? — Легенда скрестил руки на груди.

— Я думаю… попробовать стоит. Речь уже идёт не о том, чтобы использовать наши силы по полной, — сказал Шевалье. — Мы дошли до точки, когда нужно хитрить.

— Согласен, — сказал Легенда.

— У меня такое ощущение, — вздохнул Шевалье, — что это последнее средство. И как только я им воспользуюсь, ничего больше не останется.

— Останется множество проблем, которые нужно будет решать, — сказал Легенда. — Лидерство — тяжкий труд.

— Я веду их на убой, — помрачнел Шевалье.

— Значит веди их на убой так, чтобы они шли с высоко поднятыми головами и безо всяких сожалений.

— Да, полагаю, мне придётся, не так ли?

— Для этого тебе и нужна Инженю, верно?

Шевалье кивнул.

— Прежде, чем ты уйдёшь… пожелание. Я не хотел говорить при всех, потому что не хочу на тебя давить, так что лучше сделаю это здесь.

— О чём ты?

— Мне нужен заместитель.

Легенда уставился на Шевалье.

— У меня была Изморозь, но она погибла в Нью-Дели. Остальные справляются с задачами, но официальной должности я так никому и не присвоил, да никто и не просил.

— Я это сделаю, — сказал Легенда. — Да, пожалуйста.

— Тогда приведи Инженю. Пора начинать.

Когда Легенда ушёл. Шевалье принялся рассматривать объекты.

Одно из отрубленных крыльев Симург. Крупнейшее крыло, впоследствии регенерировавшее.

Отрубленная нога Бегемота.

Они были неразрушимы обычными способами, поскольку искажали пространство и обладали невероятной плотностью. И всё же Сыну понадобились лишь секунды, чтобы уничтожить Бегемота.