Червь

— Я… не настолько пессимистка, — сказала я. — Мне кажется, мы можем его победить. И это вполне реально сделать, одновременно не дав полностью уничтожить себя.

— Ну вот. Вот это настроение я и хотела увидеть.

Я уставилась на неё.

Она блефует? Скрывает что-то?

— Ты знаешь что-то? — сказала я.

— Я много чего знаю.

— Не юли. Что ты скрываешь от меня?

— Не только от тебя, — вздохнула Сплетница. — Это знание не поможет.

— Скажи.

— Я думала, тебя устраивает блаженное неведение.

— Это было раньше. Теперь можешь поделиться.

— Сила Контессы, — нахмурилась Сплетница.

— Она сказала, что победа невозможна? — спросила я.

— Нет. Ну, может быть. Я не знаю. Не то чтобы у нас с ней был какой-то долгий разговор. Нет. Я хочу сказать… ну… Она есть у Сына, eё сила. Та фраза, которую он скормил Эйдолону… Она была точно рассчитана, чтобы сразить его на пике силы, чтобы его падение стало ещё более катастрофическим. Подобное даже я не способна провернуть. Я смотрела запись боя, по крайней мере те места, когда силы Сына не глушили камеры. Всё подтверждается. Он не часто пользуется этой силой, но она у него есть.

— Сын видит путь к победе?

— Или что-то в этом роде.

— Ты уверена?

— Все свидетельства, его поведение, насколько вообще можно судить о его поведении… да. Похоже, что никаких ограничений, вроде тех, что у Контессы. Без слепых пятен. Просто… вот так.

Я кивнула. Ветер шумел, пробегая по траве, на эти звуки накладывались удары волн под нами. Стайка маленьких коричневых птиц вспорхнула с поля. Они явно избегали подлетать к Симург, словно вокруг той был пузырь, в который они не хотели попадать.

— Даю тебе полное абсолютное право, — сказала Сплетница, — немного выругаться. Много выругаться. Ты опять это делаешь — отдаляешься. Не то чтобы твой язык тела было легко читать, но ты погрузилась в размышления, и я подумала, что ты сорвёшься.

— Вообще-то, я не срываюсь.

— Ты, эмм…

Я понимала, о чём она думает. Я почти с облегчением осознала, что спустя два года, мы всё ещё одинаково мыслим. Я понимала её, она понимала меня. Мы всё ещё были подругами.

Она вспомнила о Александрии и Тагге. Я убила их тогда, когда оставила Неформалов. Присоединилась к другой стороне.

— Я не срываюсь на моих друзьях или рядом с ними, — сказала я.

— Я говорю о том, что он знает, как нас победить. Что бы мы против него ни использовали, ему достаточно только обратиться к этой силе, и он получит готовое решение.

— У каждой силы есть слабости, — сказала я.

— Силу, которая автоматически гарантирует тебе победу, довольно-таки трудно обойти.

— Трудно, но не невозможно, — сказала я. — Наверное, странно, что теперь в меня вселился ещё больший оптимизм?

— Да. В высшей степени странно, — сказала Сплетница и склонила голову на бок. Она и раньше так делала, крутила головой, словно птица, которая пыталась увидеть что-то под новым углом. — О чём ты думаешь?

— Ни о чём, — я покачала головой. — Но… даже лучшие силы, против которых нам приходилось сражаться, обладали по-настоящему критическими недостатками. Когда мы напали на Мясника, её умение полагаться на четырнадцать сознаний нисколько не помогло против способностей Душечки. Мы использовали способность Ехидны поглощать мёртвую материю и расти, чтобы загнать её в ловушку на базе Выверта. Купили себе время.

— Мне кажется, фишка Сына в том, что он не обладает критическими недостатками. Мы получили силы, потому что он их отдал. Он ограничил силы, чтобы, если до этого дойдёт, мы не смогли с ним сражаться. Ограничил тебя насекомыми, ограничил мои способности анализировать силы. Он всё это затеял потому, что был уверен, что оно сработает, и он использовал путь к победе, чтобы всё проанализировать. Проверил, как мы будем сражаться, и проложил путь, на котором у него было достаточно мощи, чтобы уничтожить человечество в любом возможном сценарии.

— Значит мы должны создать невозможный сценарий, — сказала я.

— Как?

— Не знаю, — покачала я головой. — Но хотелось бы верить, что Губители не входят в его генеральный план.

— Этого недостаточно, — сказала Сплетница.

— И Котёл тоже.

Она довольно энергично покачала головой. Пряди её светлых волос упали на лицо.

— Они создают столько же проблем, сколько и решают.

Я наблюдала за её движениями, за тем, как тщательно она пыталась поправить волосы, и меня осенило. Тревожный звоночек. В ответ, я шагнула ближе.

— Сплетница, — сказала я, не давая ей снова заговорить. Я взяла её за плечи обеими руками. — Остановись.

Она замерла, словно олень в свете фар.

— Остановись, — снова сказала я и заключила её в объятия.

Пессимизм, смешанный с бравадой. Я не уловила этого вовремя, не поняла подругу по-настоящему. Ей страшно, и она пытается это скрыть.

Она стояла, уткнувшись переносицей мне в плечо, и я снова осознала, насколько она ниже меня.

— Удары, способные преодолеть любую защиту, — пробормотала она. — И нам всё ещё не удалось по-настоящему ему навредить. Невероятно подвижный. Осознаёт всё, происходящее вокруг. И он побеждает. Победа — это одна из его суперсил.

— Есть варианты. Всегда есть варианты. Способы обмануть силы, способы поставить подножку. Ему совершенно не понравилось, когда я создала много клонов-обманок. Или когда кто-то создавал дублей. Возможно, это подсказка.

— Возможно, — пробормотала Сплетница. Я чувствовала, как её ногти царапнули ткань моего костюма. — Ебала я всё это. Ненавижу чувствовать себя такой тупой. Столько херни, которую я не знаю и не могу узнать. Вроде этой ебанутой Зиз. Блядь, мне всегда было насрать на всех, кроме меня и моих друзей, а сейчас я волнуюсь о том, что случится со всеми, и не могу ничего сделать!

Я промолчала. Я могла ответить, сказать ей, что всегда есть способ сжульничать. Что с учётом всех сил мира обязаны быть способы сжульничать. Утешение ей не требовались.

Она была мастером блефа, её маска была лучшей среди всех, кого я знала, она вжилась в свою роль лучше, чем кто-либо другой среди Неформалов или Стражей. И вместе со всем этим она стала столпом, источником, к которому все вокруг обращались с вопросами.

Но был ли кто-то, к кому она сама могла обратиться в поисках поддержки?

Через минуту она разорвала объятия и повернулась ко мне спиной до того, как я смогла увидеть её лицо.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Тип-топ, — ответила она, не глядя на меня. Она потянулась, затем вытерла глаза. — Макияж испортила. Веки под маской, которые я крашу в чёрный. Вся косметика размазалась о твоё плечо.

— Я всегда предпочитала линзы, — подыграла я. — Защитные очки, если угодно.

— Само собой, но если куча народу в одной команде начинает вставлять в маски линзы, то создаётся впечатление, что это общая тема, а так делают только отстойные команды.

Я немного улыбнулась.

Она подняла голову вверх.

— А ты не говори об этом никому. Если имбецилы узнают, что мы обнимались, они всё поймут не так. У них и так воспалённое воображение.

Она что, с Симург разговаривает?

Она повернулась, и я ощутила секундное замешательство. Похоже, её макияж действительно смазался о мой костюм. Никаких следов потёков, которые были после дождя возле поселения Элиты, никаких следов слёз.

Она заговорщицки улыбнулась.

— Вы с Симург подходите друг другу, — сказала я. — Дурите людям головы!

— Посмотрим. Ну, хватит уже меня опекать.

Я нахмурилась.

— Приходи пообщаться попозже, если более важных дел не будет. Хотя они наверняка найдутся. Со мной будет всё нормально, что-то я для себя прояснила. Теперь мне есть, в какую сторону копать. Плюс, нужно снова заняться делами Дракона. Нужно разгребать просто океаны дерьма.