Червь

Пендрагон клюнул носом, потеряв способность держаться в воздухе. Камеры Стрекозы показали, как Голем, Виста и Окова делают всё возможное в попытках заделать прореху.

Недостаточно. Посадка была жёсткой.

Когда Пендрагон врезался в землю, взорвалась ещё одна бомба. Янбань это планировал? Вторая линия обороны?

— Все в порядке? — спросила я.

— Дай нам минуту. Никто не погиб.

По крайней мере, Пендрагон был боевым судном, рассчитанным на такие повреждения. Если бы первой летела Стрекоза, мы были бы уничтожены. В лучшем случае мы сумели бы выпрыгнуть, в надежде на парашюты, летательные ранцы и силы, позволяющие переходить в призрачную форму.

Мы пролетели над зоной, которую расчистил Пендрагон. Один небольшой корабль против, кажется, тридцати членов Янбань. Они не двигались, но мигали, существуя в виде редких пятен и штришков чёрного цвета, и странных тёмно-голубых областей в районе их голов. При помощи своих сил генерации изображений, они создавали ещё больше пятен таких же цветов, становились невидимыми на одну-две секунды каждый раз, когда видели возможность застать беженцев врасплох. Некоторых просто убивали. Некоторым выкалывали глаза, отрезали руки или ладони. Калечили.

Зачем И.С.К. нужно множество искалеченных людей?

Это не было ошибкой отдельных членов Янбань. Им промыли мозги, погрузили в эту коллективную общую силу, их личности стёрлись.

Но это не означало, что их можно было простить.

Симург летела позади Стрекозы, и нырнув в узкий неправильной формы портал, сложила крылья так, чтобы их концы были направлены назад.

Затем она раскрыла крылья, расправляя их в стороны, пока вокруг не возникло настоящее гало, полный круг. Я ощутила, как моё сердце замерло.

— Нам нужно отдавать ей приказы, — сказала Сплетница.

Я кивнула, приказывая рою сформировать достаточно большое для общения облако.

Однако это не понадобилось. Губитель пролетела мимо нас.

Её пение было стихло, однако сейчас оно возобновилось в полную силу. Я едва не упала.

С разрушенного поселения под нами начал подниматься щебень, металл, бомбы, куски строений.

Достигнув наименее повреждённого участка местности, она подобрала строительную технику.

Фрагменты металла сформировали вокруг неё плотное облако, почти закрывшее её массивные крылья и тело.

Пение стало немного громче.

Посреди шторма осколков сдетонировала одна из бомб, разрывая бульдозер.

Под ней всё замерло. Нападающие Янбань и гражданские — все стояли неподвижно. Грязные пятна обрели форму.

Это были не такие члены Янбань, каких я встречала ранее. Эти носили одинаковую одежду, однако под ней были комбинезоны, голой кожи не было видно. Многогранные маски из драгоценных камней были тёмно-синими, костюмы — чёрными.

Диверсанты. Одна из пяти подгрупп.

Осколки, стягиваясь вместе, сложились в фигуру. Она была не сплавлена, скорее скручена в целое. Грубое устройство, удерживаемое в целости телекинезом.

Толстая, курносая пушка, в два раза длиннее Симург. Она выстрелила из неё, и ядро оказалось почти три метра в поперечнике. Шар из горячего металла.

Который угодил в тройку Янбань.

Она использовала телекинез, чтобы сдвинуть его вправо. Ядро, потерявшее форму, снова сжалось в некое подобие сферы, и врезалось в двух членов Янбань. Под удар попал случайный гражданский и, несколько раз перевернувшись, рухнул неподвижной грудой. Рёбра и руки сломаны, возможно мёртв.

Я закусила губу.

— Не трогай гражданских, — передала я через рой.

Она не подала никаких знаков, что услышала. Она использовала телекинез, чтобы подхватить четырёх членов Янбань, которые оказались слишком близко, подняла их за костюмы или вместе с обломками, которые их окружали.

И запустила их, словно из катапульты. Они взлетели высоко вверх и скрылись за облаками.

Я вздрогнула, когда крик стал ещё чуточку громче.

Ей обязательно это делать?

Я ощутила укол паранойи, не просто из-за этой мысли, но из-за того, что я об этом подумала. Паранойя, вызванная паранойей.

Симург соорудила ещё одну пушку. Они вращались вокруг неё, словно спутники, и стреляли только тогда, когда она формировала и заряжала необходимые боеприпасы.

— Это же мои пушки, — сказал Крутыш через коммуникатор. — Большие, но мои.

Мне не нравилось, что она кричит. Это придавало мерзкую атмосферу всей нашей затее.

Мне серьёзно не нравилось, что мы не можем её точно направлять. Мы уже заканчивали это противостояние решительной победой, мы вероятно даже сделали всё чище и с меньшим ущербом для гражданских, чем если бы занимались всем сами.

Но это мы привели сюда Симург, и из-за её действий пострадали люди. Если не считать всего остального, то причиной этому были мы.

— Я… не знаю, что и чувствовать, — сказала Чертёнок.

— Как-то это не очень хорошо, — ответила я.

— Хотела бы я знать, что именно заставило её участвовать, — сказала Сплетница. — Я тыкала наугад в надежде, что что-то сработает… а теперь я не знаю, что использовать, чтобы сделать это ещё раз.

— Вечно вы ноете, — сказала Рейчел. — Ты сказала, нам нужна её помощь, мы её получили. Хорошо. Может быть, теперь мы сможем драться.

— Хмм, — заворчал Лун. — Это правда. Но я видел что бывает, когда проворачиваешь что-то подобное, что-то серьёзное, и терпишь неудачу. Падение жестоко.

— Мудрые слова, Лун, — кивнула я. — Хорошо сказано.

— Не разговаривай со мной, — прогрохотал он.

Я только покачала головой.

— Охренеть, вы что, серьёзно? — пробормотала Призрачный Сталкер. — Это хорошо? Это слепая удача! Есть причина, по которой я ограничиваюсь своими кулаками и арбалетом. Они надёжны. Губители почти наверняка — нет.

— Само собой нет, — сказала я. — Но ты когда-нибудь слышала поговорку о проблеме поиска парней? Молодой, умный, богатый — выбери два из трёх. Мы даже не можем выбрать два пункта. Варианты перед лицом конца света: чисто, безопасно, эффективно. Выбери что-то одно.

— У нас Боху, но она не может быстро двигаться, — сказала Сплетница. — Левиафан в дороге, собирается навестить Элиту. Побочный ущерб может быть огромным.

— Это неприемлемо, — сказала я. — Почему-то мне кажется, они не станут сидеть смирно, если мы их попросим. Что случится, если закончатся враги, на которых мы можем напасть? Если понадобится дать Левиафану работу, но не будет никаких целей, которые не создадут ещё больше побочного ущерба, чем при нападении на Элиту?

— Люди быстро подчинятся, — сказала Сплетница.

— Вероятно, — заметила я. — Либо они начнут спасаться бегством.

— Выигрыш при любом раскладе, — сказала Сплетница. — Мы говорили, что людям необходимо как можно сильнее разделиться.

Симург открыла огонь из всех трёх пушек, поразив область, которая после серии взрывов бомб и так уже превратилась в выжженную пустыню.

— Почему-то, — заметила Чертёнок, — это не похоже на «выигрыш при любом раскладе».

Я кивнула.

— Никто не сказал, что это не какой-нибудь умный план, созданный чтобы наебать нас и разрушить наши последние надежды.

Янбань открыли огонь. Снаряды двигались медленно и разделялись в воздухе на части, превращаясь в настоящий шторм. Если бы они были направлены в Стрекозу, мы не сумели бы увернуться. Симург пролетела между ними, словно они не стоили внимания. Кружащие обломки отразили выстрелы.

Где-то в процессе маневрирования она выхватила из бури обломков третью пушку.

Затем она кувыркнулась через голову и быстро сменила направление движения.

В тот момент, когда она набирала скорость, она взглянула прямо в камеру.