Червь

— Не знаю, — сказала Рейчел. — Просто сказала.

— Нет, — сказала я. — Это хорошая мысль. Это возможность.

Я вспомнила картины бедствий, устроенных Симург.

Я вспомнила различные происшествия, которые после этого случились: Ехидна, раскол СКП. События со множеством последствий, которые до сих пор оказывали на нас влияние.

— Очень пугающая возможность, — поправилась я.

Лун странно на меня посмотрел.

— Да, — сказал он, соглашаясь со мной.

Сплетница вопросительно показала на себя.

— Давай, — сказала я.

— Ладно, Зиз. Давай начистоту. Ты реально в жопе. Мы обе знаем, что тебя создали. Кто-то или что-то. Случайно, скорее всего. Спроектировали, чтобы создавать нам столько проблем, сколько вообще возможно, не уничтожая всех разом, возможно, чтобы накормить чьё-то эго, неведомо для него самого. Но что будет, когда мы все исчезнем? Нахера тогда ты будешь нужна?

Сплетница замолчала, ожидая и наблюдая.

Никаких реакций от Симург.

— Что будет, если мы все исчезнем? Ты черпаешь силу из какого-то источника. Возможно, из большинства источников. Ты иссушаешь их только для того, чтобы поддерживать свою работу. Когда людей не будет, тебе ничего не останется, кроме как ждать. Впасть в спячку. Так что ты собираешь силы. Планируешь последний акт, вероятно, через несколько дней, в котором ты уничтожишь человечество, и я готова поспорить, что это последняя отчаянная печальная попытка оправдать своё существование.

Снова активировались сигналы тревоги. Симург пришла в движение, её голова повернулась и посмотрела через плечо, крылья разошлись, словно чтобы не заслонять обзор, несмотря на то, что она и так могла заглянуть далеко за горизонт.

Затем она вернулась к прежнему положению.

— Что это было? — спросила я.

— Проверяю, — сказал Отступник. — Продолжайте. Любая реакция хороша.

Может быть это Сын, который прибыл как раз вовремя, чтобы напасть на Симург?

Я могла на это надеяться.

Сплетница продолжила, и я дословно повторяла всё, что она говорила, пытаясь даже передать высоту голоса и интонации:

— Вот что я думаю. Пытаюсь попасть наугад. Ты хочешь сражаться с человечеством, пытаешься выполнять старые инструкции, а Сын сделал их бесполезными, убив Эйдолона, или убив кого-то ещё или разрушив что-то. Мне кажется, битвы и возможное уничтожение нескольких миллиардов человек вполне равноценно сражению или даже убийству Эйдолона. Или кого там ещё?

— Сто восемьдесят градусов западной долготы, — сказал Отступник. — Только что появился Левиафан. Вот что привлекло её внимание. Мы ожидали, что там кто-то появится, так что Шевалье приказал установить посты наблюдения с камерами. Они только что доложили мне.

Изображение сменилось, и появилось видео Левиафана, стоящего на поверхности воды посреди сильного ливня. Вода вокруг него бурлила, однако сам он был совершенно неподвижен.

Сплетница, не замедляясь, продолжала говорить, не отреагировав и не комментируя эту информацию:

— Всё, что я говорю, всё, что я предлагаю — Сын лучшая ставка, чем мы. Хочешь устроить кому-нибудь проблемы? Устрой их Сыну. Хочешь кого-то терроризировать? Терроризируй Сына. Достижение покруче, и если ты этим займёшься, мы все будем запуганы до усрачки. Хочешь устроить конец света? Встань в очередь, пигалица, ведь Сын тебя обскачет, если только ты его не остановишь.

Сплетница говорила взахлёб, невероятно быстро, её переполняли эмоции. Было весьма непросто передавать её слова при помощи роя.

— Или может быть тебе наплевать. Может быть ты не больше того, чем кажешься на первый взгляд? Играешь с чужими мозгами и приписываешь себе то, чего ты не делала. Может быть ты просто проекция, пустота между ушами, безмозглая, бессердечная, бесцельная.

Корабль качнулся, затем вернулся в прежнее положение, управлением занимался автопилот.

— Вы это почувствовали? — спросила я. Сплетница замолчала, не осталось никаких слов, которые я должна была передать.

— Мы почувствовали.

Реакция? Я настроила мониторы, переключая все обратно на Симург, в поисках намёков и подсказок.

Но языком тела она не обладала. Каждое действие было намеренным. У неё не было непроизвольных движений.

Сплетница понизила голос. Я сделала всё, что могла, чтобы соответствовать этому, передавая её речь через миллионы отдельных насекомых и арахнид.

— Предполагается, что ты — блистательный гений, и вот как ты исчезнешь? Со всхлипом? Иссякнешь, как ручей без источника? Ты что, серьёзно хочешь сказать, что больше в тебе ничего нет?

Снова грохот, корабль ещё раз качнуло. Сейчас более резко.

— Достаточно, Сплетница, — сказал Отступник.

— Они действуют по различным шаблонам. Немного злости, кое-какая возможность для мести. Соображалка, само собой, кстати, больше, чем у Бегемота. Достаточно развит инстинкт убийцы; возможно, смесь страха и осторожности. Не то, чтобы они боялись, но они ограничивают свои действия. Но здесь, прямо сейчас? Сейчас у нас тут что-то типа прямой линии с пассажиром.

— Я понял, — сказал Отступник. — Но этого достаточно.

— Они пассажиры? — спросила я.

— Оболочка? Нет. Наружная оболочка, её концепция, исполнение — они обращаются к религиозным метафорам. Дьявол, змей, ангел, Будда, мать земля, дева — каждый Губитель связан с основными силами. Пламя, вода, судьба, время, земля, эго. Всё это глубоко увязано и является основополагающим для системы верований их создателя, поскольку именно так пассажиры постигают мир. Через нас. Но глубоко внутри? Под поверхностью, под основными программами, которые заставляют их делать то, что они делали тридцать лет? Это черты пассажира. И я почти добралась до неё.

— Не добралась, — сказал Отступник. — Потому что ты заканчиваешь.

— Херушки, — сказала Сплетница.

— Ты заканчиваешь, потому что это уже сработало.

Один за одним все мониторы в Стрекозе переключались, пока не остался остался только один монитор перед креслом пилота, который всё ещё показывал Симург.

Стрекоза сменила курс, а мы смотрели на сцену, которая демонстрировалась на всех остальных экранах.

Летящий Азазель. Бойцы Драконьих Зубов сгрудились возле окон, и один из них, с камерой в руках, указывал на водную гладь внизу.

Тёмная масса под ними.

Левиафан, движущийся за кораблём.

Стрекоза и Пендрагон покинули орбиту вокруг Симург.

Симург полетела следом.

Янбань пронеслись сквозь поселение, едва видимые, так быстро, словно стрелы выпущенные из лука.

Один набор сил давал им скорость, другой — способность создавать грубые изображения, иллюзии, расплывчатые и нечёткие.

Слабая сила, особенно, если они всего лишь делали себя расплывчатыми и нечёткими. Но кроме этого, они на доли секунды придавали себе невидимость, а когда возникали вновь, взмахивали короткими лезвиями рубящей энергии, прорубаясь сквозь группы австралийских беженцев.

Бомбы синхронно подорвались, разрывая пространство, которое уже преодолели Янбань, уничтожая тех, кто выжил, убивая спасателей, которые пытались помочь пострадавшим.

Земля Тав насчитывала едва ли два миллиона людей, рассеянных по планете. Крупнейший населённый пункт был расположен вокруг портала, установленного Трещиной, Лабиринт и Скребком.

Без этой базы связи и снабжения, остальные поселения не справятся. Болезни возьмут своё, пища будет поступать в лучшем случае с перебоями.

И Янбань, без сомнения, пожнёт плоды, объявив планету собственностью И.С.К.

Пендрагон первым пролетел сквозь портал и принял на себя основной удар бомб, которые Янбань поставили, очевидно, пытаясь задержать любые подкрепления.