Червь

— Я буду продолжать, просто, чтобы вы знали, что происходит, — сказала Сплетница. — Вопрос четыре. Элита, Тёмный Вегас, и наименее приятные члены Танда. Перед нами бизнесмены и ублюдки тайного мира Вегаса, которые и раньше уже пытались перехитрить систему, вот только сейчас они перемещаются в поселения беженцев, на дальних сторонах порталов, и пытаются закрепиться, пока всё только начинается. Рассчитывают стать частью привычного порядка вещей, примерно как мы когда-то, чтобы всё росло вокруг них и зависело от них.

Я кивнула, чувствуя себя онемевшей.

— Подробных объяснений не надо.

— Отлично. Пятый. Спящий ушёл на Землю Заин. Шестой. Злодеи на Земле Бет, которые охотятся на тех, кто решил не уезжать. Дерьмо всплывает тут и там, так что, наверное, всё остальное я обозначу цифрой семь. Нас запросто может снести суммарным весом тысячи мелких вопросов.

— Без проблем, — ироничным тоном заметила Аиша. — Легкотня.

Я смотрела на экраны.

Сплетница изучила меня, затем добавила:

— На Земле Бет показалась Симург, но не осталось ничего, что она могла бы уничтожить, — сказала Сплетница. — Беженцы, заныкавшиеся тут и там люди, которые не хотят уезжать, но ей, кажется, всё равно, она их не преследует. Она… неподвижна. Не представляет угрозы, по крайней мере, сейчас.

— Для её появления ещё слишком рано, — сказала я.

— Их притягивает конфликт, — ответила Сплетница. Это всё объясняло.

— Забавно, — заметила Аиша, — в этом печальном, безумном, «мы все умрём» смысле. «Эй, я всё уничтожу… ой, всё уже уничтожено? Блядь. Чёрт. Наверно посижу тут, пошароёблюсь, пока человечество не остановится, как часы, у которых закончился завод, и которые какая-то золотая сволочь разломала на маленькие кусочки».

— Твоя метафора разваливается на части, — прокомментировала Сплетница.

Аиша пожала плечами.

— Значит, люди сдались, — сказала я. — Мы копили силы, собирали всех самых лучших, и он нас сделал. Убил сильнейших. Так что теперь все сосредоточились на своих мелочных делишках. Даже если мы могли бы всё исправить, всё равно остаются Губители и Сын, которые будут нас систематически уничтожать.

— После всех величайших вещей, которые создало человечество, — сказала Канарейка, — я как-то надеялась, что мы погибнем каким-то более благородным образом.

— Не думаю, что человечество благородно, — сказала я. — Ни в малейшей степени. Дело по сути не в справедливости. Даже не в добре. Но я как-то надеялась, что мы погибнем, сражаясь с врагом. Дина сказала, что Сын уничтожит почти всех, оставив в живых от нескольких сотен тысяч до нескольких миллиардов. Вероятно, люди, которые заберутся подальше, не будут стоить того, чтобы за ними гоняться.

— Вероятно, — сказала Сплетница.

— Оценивая всё происходящее, как вы это рассказали, я начинаю думать, что, возможно, в конце концов мы уничтожим сами себя. Внутренняя вражда, идиотизм, мстительность и прочее. В зависимости от того, кого Сын оставит в живых, человечество либо очистится, либо окажется слишком испорченным, чтобы восстановиться.

— Из чего явствует, что бобик таки сдох, — едва слышно пробормотала Аиша.

Сплетница непроизвольно хмыкнула. Это, в свою очередь, заставило меня глупо улыбнуться.

Сплетница увидела это, и засмеялась, что вызывало и мой смех.

Аиша присоединилась к нашему веселью. Не настоящий смех, скорее хихиканье, ещё более заразительное из-за понимания того, насколько оно было неуместным.

Я взглянула на Канарейку, которая смотрела на нас так, словно мы окончательно тронулись, но у меня это вызвало лишь новую порцию смеха.

Мы прекратили через минуту или две.

— Откуда ты, блин, подцепила слово «явствует»? — спросила Сплетница. Мне пришлось прикусить язык, чтобы снова не засмеяться.

Аиша пожала плечами и немного улыбнулась

— Итак. Не хотите присоединиться к мелочной грызне? Никому не нужно отомстить? — спросила Сплетница. — Аиша? Тейлор? Канарейка? Можете спокойно выкладывать. Осуждения не будет.

— С моей стороны будет немножко, — сказала Аиша.

— Нет, — сказала Канарейка. — Не хочу мстить. Как я и сказала, я не большая фанатка насилия и всего такого.

— А я не из тех, кто откладывает месть, — сказал Аиша.

— А как же хулиганы? — спросила меня Сплетница.

— Я уже давно с этим примирилась. Никакой мелочной грызни.

Рейчел уже вернулась и сейчас привязывала собак снаружи. Я отслеживала её при помощи насекомых. Она поднялась по ступеням и вошла внутрь.

— Может, хотите сходить потрахаться? — спросила Сплетница. — В фильмах обречённые люди обычно так делают.

— Ты приглашаешь Тейлор или…

Сплетница крутанулась на стуле и пнула Аишу в голень.

— Нетушки. Меня подобные штуки не интересуют. Моя сила делает всё не таким прикольным, как оно должно быть. Перегрузка информацией во время секса — просто мерзость.

— Ну да, — сказала Аиша. — Конечно.

Сплетница снова её пнула, но та только загоготала.

— Нет, — сказала я. — Мне подобные вещи нравились, но важнее всего для меня было то, с кем я была.

— Фу, фу, фу. Лишняя информация! Если ты только не говоришь о ком-то ещё. Скажи, что это кто-то другой.

— Нет.

— Фу, фу, фу.

В комнату вошла Рейчел. Ублюдок был больше обычной собаки, но меньше пони. Он вошёл следом за ней, рухнул на стопку простыней в углу комнаты и издал протяжный вздох.

— Добро пожаловать обратно, — сказала я.

Рейчел кивнула, оглядывая комнату и всех нас.

— Вы все в хорошем настроении.

— Просто поприкалывались, — сказала Сплетница. — Ёбаный конец света, а люди ведут себя тупо до невообразимости. Остаётся только плакать или смеяться, а я давным давно обещала себе, что не буду плакать.

— Хм, — выдавила Рейчел. — Понятно.

«Никогда не умела поддержать разговор», — подумала я. Рейчел остановилась возле стола напротив Аиши.

Я шагнула вбок, и, улыбаясь, слегка толкнула её плечом. Она толкнула в ответ. Она не улыбалась, но положила руку мне на плечо и ладонью растрепала волосы, как делала это совсем недавно.

— Мы обсуждали, чем заняться, — сказала Сплетница. — У тебя нет мальчиков для развлечений, Сука? Что нибудь, чтобы удовлетворить подобного рода жажду?

Сука покачала головой.

— А где Мрак? — неожиданно осознала я.

— Отлично. А нельзя было не так очевидно менять тему?

— Он ушёл, — сказала Сплетница. — Он был здесь, когда Панацея собирала тебя заново. Когда она, эээ…, работала над тобой, он одолжил её силу и некоторую часть взял на себя. Я не знаю, подумаешь ли ты, что это странно, или что это круто, или что это чудный прощальный подарок, или глубоко оскорбительно, или что ещё. Может быть, ему просто требовалось помочь. Требовалось знать, что он может спасти тебя, или помочь тебе, или починить тебя после того, как ты реализовала один из его старых страхов: ушла и дала себя убить в очередном припадке безрассудства.

— И потом ушёл?

— Завязал, уволился. Может быть, проиграв в бою и убедившись, что он не может сделать чего-то существенного, он что-то потерял. А увидев тебя, он потерял что-то ещё. А потом он наткнулся на Ампутацию.

— Она не работала со мной?

— Нет. Мы ей не позволили. Она сейчас в одном звене с Панацеей, потому что только та может по-настоящему перепроверить, что она делает. И всё же нет. Мрак подтвердил, что ты поправляешься, собирался уходить, она входила. Наткнулись друг на друга. Мне кажется, это стало соломинкой, которая переломила спину верблюда. Он ушёл и ничего не сказал. Заходила Морока, спрашивала не знаем ли мы места, куда им можно отправиться. Я направила их в хижину, которую мы построили в стороне. Генератор, туалеты, книги, кино, изоляция. Абсолютно уверена, что они останутся вдвоём, заботясь друг о друге до самого конца света.