Червь

Я держалась ближе к центру, чтобы лучше видеть всё, что происходило по другую сторону порталов. Я была одной из них.

В течение нескольких лет я регулярно занималась бегом, прерывая тренировки только из-за травм, в особо загруженные недели и в тюрьме. Годами я стремилась к большему, заставляла себя двигаться быстрее, укрепляла ноги и тренировала выносливость. Сейчас я использовала всё, чему научилась, чтобы рвануть вперед так быстро, как только могла. Крылья на моем ранце раскинулись, ускорители придали дополнительную скорость.

Лабораторный Крыс, который, видимо, осознал тщетность попыток спастись, вообще не пытался бежать. Он развернулся, держа в руке устройство размером с бейсбольный мяч. Технарь швырнул его, стараясь добросить до воды.

Не удалось. Лабораторный Крыс не походил на тех заключенных, что проводили время в качалке. Мяч не долетел до воды и покатился обратно.

Он выругался на языке, которого я не понимала, и побежал к устройству. Слишком медленно. Раз уж он не успевал спастись, прыгнув через край, то и достать его не сможет.

Мои насекомые набросились на устройство, заставив его катиться. Оно перевалилось через край. Лабораторный Крыс остановился.

Насекомые вокруг него уловили одно единственное слово: «Ангел».

Люстрация использовала свою силу. Это было похоже на ощущение, которое бывает при столкновении со стеной, но не в физическом плане. На мгновение мой мозг отключился, казалось, что тепло и энергия покинули тело, как будто кто-то щелкнул выключателем. Силы тоже меня оставили, радиус действия сжался до точки, контроль моментально сбился. Мгновением позже всё вернулось. Я пошатнулась, и чтобы не упасть, удержала себя антигравом.

Сфера над нами несколько уменьшилась. Наверное. Трудно разобрать, учитывая её размеры и скорость падения. Люстрация же, наоборот, выросла.

Я не успела увидеть, как сильно она выросла. Сфера достигла платформы, разрывая всё, чего касалась. Насекомые умирали при контакте с ней, и я ощущала, как распространяются разрушения, когда сфера добирается до всё большей и большей части сооружения.

Наружные края сферы всё ещё нависали прямо над головой, опускаясь на меня. Прямо на нас.

Я шагнула с края платформы и оттолкнулась, направляя падение вперёд и в сторону. Я была не против упасть, поскольку это отдаляло меня от сферы. Лучше я ударюсь об воду, чем позволю этой штуке коснуться меня.

Насекомые, которые не могли падать так же быстро, как я, погибали, когда сфера настигала их. Насекомые рядом со мной. Насекомые слева и справа от меня, насекомые подо мной.

На секунду мои чувства перестали совпадать с тем, что я видела. Я ощутила боль, всё онемело, будто меня швырнуло об воду, мысли потеряли связность. Но я всё ещё была на высоте примерно пятнадцати метров над водой. Изображение смещалось, словно меня толкали в сторону, несмотря на команды, которые я подавала летательному ранцу.

Люстрация? Нет.

С каждым ударом сердца я всё меньше понимала, что со мной происходит.

Управление полётом не работает. Лечу по спирали.

Балансировка нарушена.

Кровь.

Ранение.

Я попыталась вдохнуть. Не смогла. Лишь ощутила боль. Правая часть груди, спина, живот, левая ягодица, левое бедро.

Я падала. Я развела руки в стороны, чтобы замедлить падение. Не вышло.

Правой ладони нет. Кровь. Искры золотого света пожирают культю, усиливая кровопотерю.

Падаю быстрее, сильнее крутит. Мысли непоследовательны. Когда крыло ловит ветер, меня бросает в сторону, резко крутит, чувствую, как внутри что-то рвётся, тянет из самой сердцевины тела.

Вспышка воспоминания: говорит Легенда. О Левиафане. Удар о воду на большой скорости опаснее удара о бетон.

Нужно замедлить падение. Это самое важное.

На мне насекомые. Я двигаю их, чтобы понять положение тела относительно окружения.

На ранце только одно крыло.

Ног нет. Осталась половина живота.

Тянущее ощущение вызвано органами, выскальзывающими из тела.

Мысли смазаны.

«Помоги, пассажир».

Мольба, приказ.

Двигаю уцелевшими манипуляторами ранца. Прижимаю рану.

Крыло втянуто, ускоритель отключён.

Сосредоточиться на насекомых, на антиграве.

Активирую устройство так, чтобы остановить вращение. Влево, вправо, подстраиваюсь под скорость.

Дезориентация усиливается. Две-три секунды не понимаю, где я.

Сосредоточься на насекомых. Только на насекомых.

Летательный ранец работает рывками. Доверься интуиции. Боль усиливается. Жжётся. Тянет в середине тела. Синхронизирую пульсацию ранца с ударами сердца. Волны боли. Не пытаюсь понять, где я, ищу направление.

Сосредоточься. Сосредоточься.

Меняю положение, лицом к небу. Вижу парящего Сына. В воде стоит огромная мерцающая туманная фигура, держащая в руке десять-двенадцать людей. Она не ниже нефтяной платформы.

Буровая платформа рушится. Осталось только две опоры, всё сползает в воду.

Сосредоточься.

Лицом к небу. Что я делала?

Летательный ранец.

Антиграв. Направление, противоположное падению. Скорость замедляется.

Недостаточно. Падаю слишком быстро. Нужно замедлиться ещё.

Выдвигаю крылья. Ускорение.

Снова начала кружиться. Ощущения стали хуже, распространились по всей верхней части тела.

Вхожу в воду, кувыркаясь.

Удар не выбил воздух из лёгких, потому что там его не осталось. Вода выгнула и выломала крыло.

Движение остановилось.

Тону. Нужно включить антиграв, чтобы держаться на плаву, но система не рассчитана на работу под водой. Не могу держаться на поверхности, воздуха в лёгких нет. Медленно тону.

Я попыталась открыть рот, чтобы вдохнуть, но это удалось лишь с большим трудом, тело пронзила невероятная боль.

И всё же вдохнуть я смогла.

Из-под воды с моего тела начали подниматься крошечные пузырьки воздуха.

Вода вокруг окрасилась в красный цвет крови.

Шансов выжить нет. Рядом никого. Сын атаковал великана, разрывая его на куски. Кейпы, которых он держал, падали.

Платформа рушилась, две опорные колонны медленно заваливались в противоположных направлениях: одна влево, другая вправо. Сама платформа скручивалась и распадалась.

Как и я. Половины тела нет, остатки крови вытекают в воду вокруг. Кровь, телесные жидкости, внутренности.

Я не хотела умирать. Только не так.

Вообще никак.

Я вспомнила о снаряжении, сможет ли что-то помочь? Перцовый баллончик?

В бреду я едва не решила использовать его на нижней части тела. Каким-то образом мне показалось, что он сможет прижигать раны.

Тазера нет, уничтожен вместе с куском тела.

Пистолет?

Если бы я могла засмеяться, я бы это сделала. Но лишь в мозгу промелькнуло ощущение веселья. Покончить с собой — да, это решение, но не то, которое было мне нужно.

Я не была готова умереть, даже тогда, когда я летела над Броктон-Бей Земли Гимель, испытывая судьбу и не торопясь возвращаться.

Я точно знала, что не позволила бы этому случиться. Я бы поплыла обратно, подала сигнал о помощи, наплевав на гордость.

Но сейчас, вот так?

К чёрту всё, я хотела сражаться.

Забавно, я вела себя как идиотка, когда не имела возможности драться, и как никогда готова сражаться, когда мне не осталось практически ничего, кроме как примириться со скорой кончиной.

Я сумела вдохнуть ещё немного воздуха.

Просто позволь себе утонуть. Отключи антиграв, хлебни воды. И всё закончится.

Я не могу. Я не стану.

Однако с каждым ударом сердца боль становилась в два раза сильнее.

Браслет. Не работает.