Червь

Последняя группа, наконец-то. Я наблюдала, как они проверяют раненых. Шевалье пырнули в глаз, но тот уцелел. Грация страдала от мощнейшего удара по голове. Плечевой сустав Оковы был повреждён Манекеном.

Я ненавидела себя за то, что должна была спросить.

— Тектон, — сказала я. — У нас есть план. Возможно, способ достать Джека. Ты поможешь?

— Команда в неважном состоянии.

— Если хочешь остаться, и заняться…

— Нет, — ответил он. — Нет. Просто… возможно ли команде пересидеть остаток боёв?

— Вы все очень хорошо поработали, — сказал Шевалье. — Сделали намного больше, чем должны были. Вы не должны даже спрашивать.

— Если для меня есть работа, я готов идти, — сказал Тектон.

— Есть.

— Я тоже пойду, — сказал Шевалье.

— Вы ранены.

Недолгое молчание, словно для того, чтобы я осознала, что я сказала. Это был тот самый парень, который один на один вступил в единоборство с Бегемотом всего через час после получения тяжелейших ранений при попытке убийства.

— Я пойду, — повторил он.

— Рада, что вы с нами.

Это было самоубийство — вернуться в королевство Нилбога, где продолжали буйствовать и требовать крови его создания. Я могла лишь рассчитывать на то, что ближе к центру, с учётом того, что они продолжали нападения на окружавших город кейпов, их войск будет меньше.

Я оглядела заднюю часть судна.

Шевалье, Фестиваль, Оторва, Тектон, Сука, две собаки и Ублюдок. Рапира, Кукла, я.

Дополняли список Драконьи Зубы, которые были нужны, чтобы у нас были те, кто привык пользоваться удерживающей пеной и другим снаряжением СКП. Ветераны, снаряжённые лучшими костюмами, предоставленными Гильдией.

В кабину забрался Отступник.

Я почувствовала, как ускоряется пульс. Руки пробежали по поверхности коробки с насекомыми, которую он принёс.

Армия Нилбога казалась бесконечной. Мы видели лишь незначительную её часть. Они текли через, под, и сквозь стены, в таком количестве, что обороняющиеся кейпы оказались связаны. Мог быть ранен какой-нибудь ключевой боец. Какое-нибудь существо могло прорыть нору сквозь землю или долететь и приземлиться среди задних линий обороны, принуждая менять строй.

Мы не были задушены числом. Любой кейп был сильнее чем рядовое, голодающее, отчаявшееся и безрассудное чудовище. Но ситуация явно была сложная.

Из динамиков раздался мужской голос:

— Нападение в трёх новых точках. Скоординированные удары. Замечены Предвестники. Они усилены созданиями Нилбога.

«Ампутация уже что-то организовала», — подумала я.

Отступник сжал кулак.

Что это за человек?

— Это не имеет значения, — сказал Отступник. — Наша цель здесь.

— Чертовски верно, — сказала Оторва и с улыбкой повернулась к Рейчел. — Верно?

Хмурая Рейчел уделяла всё внимание собакам, которые лежали с обеих сторон у её ног.

Оторва стукнула Рейчел по плечу и улыбнулась:

— Верно?

— Верно.

— Верно! — ухмыльнулась Оторва.

Тяжёлые металлические ботинки прогрохотали по рампе, и последний участник забрался в судно.

Не говоря ни слова, Голем сел напротив меня. Наши взгляды на мгновение встретились, я кивнула.

Он не ответил и опустил глаза.

Это был пустяк. Незначительная мелочь в масштабах происходящего. Я попыталась убедить себя, что он будет сильным, когда понадобится, несмотря на все сомнения, которые сейчас испытывает.

Рампа с громким стуком закрылась. Голем слегка подпрыгнул от неожиданности.

Это не придало мне уверенности. Я обернулась на остальных. Заметил ли кто-нибудь ещё?

Пендрагон взлетел.

Ну что ж, поехали. Прямиком в львиное логово. Жало 26.06¶

В задней части Пендрагона, между рядами сидений, рядом с массивным устройством, на котором громоздился затейливый на вид гироскоп, стояла большая коробка. Я чувствовала внутри насекомых, инстинктивно знала каждый вид, различала их повадки, и даже могла выделить конкретных особей из десятков одинаковых собратьев в рое.

Я сосредоточилась на них; для меня это было похоже на медитацию. Я старалась использовать свою силу более осознанно, чтобы лучше замечать её бессознательные проявления. Я ничего не могла поделать с пассажиром, который вмешивался в управление насекомыми, но пыталась научиться распознавать, когда это происходит.

Точно так же, как я сосредоточилась на насекомых, Рейчел занялась собаками. Она поглаживала их маленькие мускулистые тела, расчёсывала пальцами мех. Ублюдок не возражал против прикосновений и никак на них не реагировал.

Сейчас я лучше понимала Рейчел. Ударный отряд мы собрали из людей, которых я знала, и которые не слишком сильно пострадали в схватках и всё ещё были способны сражаться, но мои отношения с каждым из них были в лучшем случае поверхностными. Нам проще было сосредоточиться на наших подчинённых.

Шевалье занимал кресло, которое стояло спиной к сиденью Отступника, так что они смотрели в противоположных направлениях. Он говорил, понизив голос, и гудение двигателя Пендрагона полностью заглушало его. Отступник отвечал ему, не отводя взгляд от контрольной панели.

Фестиваль откинулась назад, положила голову на вибрирующий внешний корпус Пендрагона и закрыла глаза. Фонарь лежал у неё на коленях. Она казалась такой умиротворённой, что совсем не хотелось её беспокоить.

Тектон и Оторва негромко переговаривались. Теперь они оба состояли в Протекторате. Тектон передал руководство Стражами Грации, а Оторва сейчас стала мелкой рыбёшкой в огромном пруду. Я не хотела прерывать их беседу.

Кукла и Рапира сидели вплотную друг к другу и держались за руки, подбородок Рапиры покоился на макушке Куклы. Даже сейчас мне было трудно осознавать, что они всё-таки Неформалы. Эта мысль вызывала во мне смешанные чувства. Именно я заставила Куклу свернуть на эту дорогу, и тем самым подтолкнула туда же Рапиру. Флешетту.

Раздался удар, Пендрагон качнулся, едва не нырнув в пике. Отступник выровнял курс.

— Перелетаем через стену! К верхней части корабля прицепился один из монстров!

Фестиваль подскочила на месте.

— Хочешь, я выйду наружу? Полечу параллельно, смогу вас подстраховать.

— Нет. Пендрагон был спроектирован специально, чтобы держать удар. До тех пор, пока трап поднят и всё запечатано, мы в относительной безопасности. Держитесь. Перед тем, как стать лучше, всё будет становиться только хуже.

Раздался ещё удар. Я хотела было выпустить наружу насекомых, затем передумала. В них не было смысла, равно как и в том, чтобы наружу вышла Фестиваль — они ничего не изменят.

Казалось, что Рейчел стало крайне неуютно. Собаки, почувствовав настроение хозяйки, тоже разволновались.

Я вздрогнула, услышав звук рвущегося металла, после которого последовала неожиданная смена курса корабля. Что-то от него оторвали. Отступник, компенсируя толчок, снова выправил судно.

Я хотела что-нибудь сказать Рейчел, успокоить её или собак, да хотя бы просто побыть с ней рядом, как другие наши попутчики, проявляющие единство с товарищами. Но беда была в том, что я не знала, что сказать. Мы давно разошлись, выбрали разные дороги, и я в каком-то смысле предала её, потому что заставила поверить, что стала её другом, а затем ушла.

Она встретилась со мной взглядом, почесала Ублюдку макушку, затем спросила:

— Что?

— Ты в порядке?

— Да, — ответила она, хотя по ней совсем нельзя было сказать, что она в порядке. Она почёсывала двух собак, но мне казалось, что она скорее пытается успокоить себя, чем их.

— Не прямо сейчас. А… вообще. Ты вообще в порядке? Тебе хорошо в другом мире?