Червь

Я на секунду закрыла глаза. Чтобы собраться и расставить по порядку мысли и цели, понадобилось некоторое время.

— А модули?

— Забудь про Азазелей. Слушай. На меня сейчас свалилось множество задач, которые нужно решать и координировать, — сказал Отступник. Мне показалось, или его голос дрожал? — Голем в пути. Дождись подкреплений. Я отправляю в твою сторону Драконьи Зубы. Теперь, когда информация о ситуации выходит из-под контроля, к битве присоединяются команды со всей Америки. Прямо сейчас я занимаюсь мерами по изоляции и карантину, чтобы ситуация с Бойней номер Девять не вырвалась за границы территорий, на которые направлены нападения. Некоторые группы я отправлю к тебе. Десять минут.

— Джек уже в городе, а ты хочешь, чтобы я ждала десять минут? За это время он может успеть получить то, что ему нужно. Если что случится, со мной будут Азазели…

— Они… на них нельзя полагаться. Считай их скомпрометированными, но в то же время не представляющими угрозу. Слушай, мне сейчас нужно много чего разгре…

— Но ведь это дело первостепенной важности, разве нет? — перебила я. — Джек? Конец света?

Молчание.

— Да. Разумеется. Но я не могу тебе помочь, пока я на телефоне.

Похоже на увиливание. Как будто он чего-то недоговаривал.

Что-то случилось.

Я подумала о том, что произошло в школе, о том, как внезапно остановилась Дракон. Я изучала записи, знала, что стоит за этой историей. Дракон была на Ньюфаундленде, когда Левиафан утопил его, и спаслась — но только лишь для того, чтобы изолировать себя от мира. Она никогда не выходила из огромного комплекса зданий, который построила для себя в Ванкувере.

Вряд ли она покинула Ньюфаундленд целой и невредимой, в этом я была почти уверена. Проблемы с мозгом, с телом… не знаю. Возможно и то, и другое. Наверняка, чтобы с этим справиться, она соединила себя с какой-то техникой, попыталась улучшить и расширить свои возможности.

Вот только техника её подводила. То, как она ослабла в школе, проблемы с речью, которые она испытывала потом, медленное восстановление, а теперь это… Подходила только такая теория.

Она слишком загнала себя, и что-то пошло не так, а теперь Отступник столкнулся с потерей единственного человека на планете, который был способен выносить его более десяти минут подряд. Неудивительно, что он был не в себе.

Я представила, что ощутила бы, окажись это один из Неформалов.

— Отступник, — сказала я. — Я пойду одна. Отправь вслед за мной Голема, если он выразит желание, подкрепления могут остаться ждать или заходить, реши, как лучше. Я займусь тем, что могу сделать сама. Сосредоточься на том, что, по-твоему, необходимо. Займись Драконом, минимизацией ущерба.

Молчание.

— В настоящий момент я ничего не могу сделать для Дракона. Всё, что я могу — это поддерживать натиск, помогать координации между командами и надеяться, что заменившие Дракона сумеют справиться с управлением фоновыми процессами.

Я не ответила — уже собиралась в дорогу.

— Спасибо, Шелкопряд.

Благодарить меня было очень для него нехарактерно. Проявление любезности… Насколько же он расстроен?

Я не могла долго размышлять об этом. При первой возможности покинув Стрекозу, я направилась к зданию карантинного контроля и фильтрации. Это было приземистое бетонное строение, которое вряд ли кто мог бы назвать красивым. Подойдя поближе, я услышала сирену.

Входные двери были разорваны. Возможно, это производило бы меньшее впечатление, не будь это те же самые многотонные двери, которые устанавливали в убежищах и прочих потенциально опасных объектах по всему миру.

Разрывы были тонкие, толщиной не более двух сантиметров, как будто кто-то провёл пальцами сквозь сталь, словно сквозь полурастаявшее масло. Сибирь.

Джек обеспечил себя защитой.

Насекомые хлынули в сооружение сквозь ещё одну сорванную дверь. Когда я поднялась по бетонным ступеням и прошла внутрь, вой сирены стал слышен громче.

Горело аварийное освещение, всё внутри было залито красным светом. Насекомые вдоль и поперёк обшарили помещения на случай, если там затаился кто-то из Девятки. Могло быть много мерзких вариантов. У Джека на руках было множество козырей — Душечка, Нюкта, Крик… Мои чувства могли обмануть, меня могли вырубить, а то и подчинить. Всё, что я могла — добраться до них раньше, чем они доберутся до меня.

«Эй, пассажир, — подумала я. — Сделай мне одолжение. Если меня вырубят, и ты вступишь в драку, постарайся сначала взяться за Джека, ладно?»

Текущий по коридору рой встрепенулся. Это было настолько далеко от моих сознательных команд, что я на секунду задалась вопросом: а не ответил ли мне пассажир?

Нет. Я пробовала гипноз, пробовала другие средства. Немного в кабинете миссис Ямады, немного в лабораториях СКП, после наступления темноты и не под запись. Ничто из этого не вывело чудовище из тени.

Это просто моё подсознание.

Просто. Как будто это было что-то, не вызывающее ни малейшего удивления.

Но я смирилась. Я не могла торговаться с тем, кто мне не отвечал, но могла смириться с тем, что у меня есть. Изучить и принять отпущенные мне пределы, раз уж они исходили от сущности, которая, по всей видимости, и дала мне мои способности.

Я не стану от неё отворачиваться, не буду её прогонять или просить ограничить мои силы.

Насекомые изучили окружение, обеспечив меня информацией, необходимой для того, чтобы ориентироваться в здании. Это оказалось проще, чем я ожидала. Мне не нужно было придерживаться извилистых коридоров или проходить через посты безопасности, я просто шла по следам разрушений, которые оставляла за собой Сибирь. Она шла напролом, разрушая стены, чтобы проложить кратчайший маршрут от входных дверей до Эллисбурга.

Я не обнаружила никаких жертв. Никакой чуждой жизни.

Не успела ли Дракон отдать приказ на эвакуацию этого места, прежде чем стала недееспособна? Или Нилбог добрался сюда первым?

Насекомые принялись обшаривать местность за пределами здания, внутри Эллисбурга. Они преодолели около трёх метров, когда прямо в воздухе их начало хватать что-то вроде лягушачьего языка.

Я отозвала рой к себе, спрятав насекомых под плащом и юбкой, и шагнула сквозь отверстие в Эллисбург.

Гоблинская страна чудес. Было ясно, что он изменил город, и даже, наверное, занимался этим все прошедшие годы. Реконструкция касалась скорее эстетики, а не функционала. Похоже, кто-то вытащил из домов все половицы и с их помощью добавил к зданиям искривлённые, скрученные крыши и пристройки. Эти же доски использовали как облицовку, закрепив их на фасадах зданий и раскрасив, примерно так, как при создании городов-декораций на съёмках вестернов.

Стены, окружающие Эллисбург, тоже были разрисованы. Если смотреть издалека, то можно было подумать, что королевство Нилбога простиралось от горизонта до горизонта, окружённое скрученными, непредсказуемыми ландшафтами, которые напоминали замороженный во времени океан, заросший травой и деревьями. Как ни странно, нарисованное небо, проглядывающее за пышными, невозможными полями и лесами, было изображено затянутым облаками.

В самом городе деревья были тщательно обрезаны и пострижены, формы их крон были не менее странными — идеальные сферы, кубы и конусы. На лужайках росли новые деревья, очень близко и тесно, словно в оранжерее. Я заметила обвитую вокруг них проволоку, которая направляла рост по изгибам и кривым. Искусство бонсай, применённое в невероятных масштабах, выращивание каждого растения по своему собственному плану. Некоторые из самых крупных деревьев уже достигли задуманной формы, их кроны смешались с деревьями на противоположной стороне улицы, образуя пышные живые арки.