Параллель 3

"Как хотите, мой юный друг, но откреститься от своего участия в доказательстве теоремы Пуанкаре вам точно не удастся, - с нескрываемым ехидством в голосе произнес пожилой еврей, - я разговаривал на эту тему с Сергеем Евгеньевичем, и он вас сдал, что называется со всеми потрохами. Да и мне будет исключительно приятно написать в аннотации к этому выпуску, что именно наш с Леонидом Витальевичем ученик, осуществил руководство этим выдающимся научным достижением. А вот с медалью Филдса, вы мой друг пока в пролете. К прошлогоднему математическому конгрессу вы тупо не успели, а следующий только через четыре года планируется. И вообще, непонятно что организаторы делать тогда будут. Ибо число молодых математиков, принявших участие в доказательстве двух Великих теорем, явно превышает число четыре, согласно уставу этой организации. А если кого-то из них обделить, то это явная глупость будет"!

Фильм тем временем подошёл к концу, и девушка не без сожаления осторожно высвободилась из объятий парня. В зале зажегся свет, шторы вновь съехались, прикрывая широкий экран, и почтенная публика не торопясь, направилась к боковым дверям с горящими над ними табличками "Выход". Пошли туда и Андрей с Ингой.

-Кого-то мне эта Шарлотта сильно напоминает, - неожиданно заявил парень, осторожно поддерживая подружку за довольно острый локоток, - вот только никак не могу понять кого!

-Ну, ты-то у нас явно не Челентано, - не осталась в долгу девушка, - разве что тоже проходимец ещё тот! А вот их соревнование на наше с тобой очень похоже.

-Победитель получает всё, - тут же напомнил ей Андрей.

-До финала нашей пьесы ещё дожить надо, - спокойно ответила Инга, - ладно, на сегодня наша развлекательная программа похоже исчерпана. Время десятый час, в ресторан идти уже поздновато, да и не очень хочется, если честно. Так что пора нам в квартиру твою возвращаться. Кстати, откуда у тебя взялась жилплощадь в таком престижном здании? Мама если об этом узнает, так от зависти же лопнет!

-Родителей надо беречь и не тревожить их понапрасну, - наставительно произнес Соколов, - я вот своим про эту квартиру ничего пока не рассказывал. Тем более что она и не моя вовсе!

Это была чистая правда. Просто в свой последний приезд в Москву, после беседы с Леонидом Ильичом парня вызвал под свои светлые очи товарищ Ивашутин. И вручил ему ключи от двухкомнатной малогабаритной (всего лишь около восьмидесяти метров общей площади) квартиры в сталинской высотке на Котельнической набережной.

"Жилплощадь служебная, но тебе мы её предоставляем на всё время твоих посещений столицы нашей Родины, - прямо заявил генерал, - так как бываешь ты здесь часто, а ночуешь непонятно где и непонятно с кем. А в этом случае обеспечивать твою безопасность довольно проблематично. А высотка хорошо охраняется, тем более что в том крыле, где ты будешь жить, в основном военные обитают. Тебя они не знают, что тоже очень неплохо. В общем, пользуйся моей добротой. Кстати, прослушки там тоже нет, и не будет. Потому, что ты сгоряча можешь такого наболтать, что твоих "слухачей" придется в Заполярье моржей охранять посылать. А мне своих сотрудников жалко, тем более что среди них и семейные люди имеются".

-Твоя, не твоя, это сейчас совсем неважно, - рассудительно произнесла англичанка, - главное, что впечатление соответствующее, на меня сегодня ты произвести сумел. И если ещё и дальнейший вечер не испортишь, то будет нам с тобой счастье. Причем обоим.

Понедельник 14 мая. Москва. Площадь Дзержинского. Первая половина дня.

Шутка Леонида Ильича про подвалы Лубянки неожиданно для Соколова оказалась пророческой. Не до конца, конечно, но встреча с гражданином Питоврановым у парня произошла на "минус первом" этаже. Само помещение было небольшим, четыре глухие стены, решетчатая перегородка с небольшой дверкой в ней, установленная прямо посреди комнаты, да пара совсем простеньких кресел с двух сторон от решетки. В одном из кресел уже расположился бывший большой начальник. Впрочем, его лицо было абсолютно невозмутимо, только лихорадочный блеск слегка воспалённых глаз выдавал живой интерес мужчины к происходящему.

Андрей занял свое место и тоже с искренним любопытством уставился на одного из самых загадочных персонажей в истории советской военной разведки.

"Интересно, зачем я ему понадобился? - подумал парень, - или ничто человеческое ему тоже не чуждо и генералу просто любопытно на меня взглянуть"?

-Значит, всё-таки студент, а возможно даже курсант, - чуть хрипловатым голосом произнес мужчина, - наверняка ещё и комсомолец, и, конечно же, спортсмен. Сложение у вас, юноша, весьма крепкое. Но не красавец, далеко не красавец! Или это тебя так гримёр изуродовал? Чтобы я потом тебя случайно не узнал при встрече?

Андрей молча пожал плечами, отвечать на такие вопросы он явно не собирался.

-Ну и как мне к вам обращаться, гражданин римский подданный, неужели по полному титулу? - продолжал слегка насмехаться генерал.

-Зовите по-простому Квинтом, - ответил Соколов, - а я вас тогда дядей Женей называть буду. Для простоты общения.

-Давненько меня так никто не называл, - усмехнулся мужчина, - ну хорошо, племянничек, расскажи-ка дяде, чем тебе так афганские коммунисты не угодили! Что ты их без малейших мук совести под топор палача отправил!

-А вы знаете, чем обязательно заканчивается социалистическая революция в любой феодальной стране? - вопросом на вопрос ответил парень, и сам же продолжил, - а заканчивается она изъятием земли у помещиков и раздаче их крестьянам. Вот только бедняк никакие ценные технические культуры выращивать на своем наделе не будет, ему бы семью свою прокормить. То есть про афганский хлопок можно будет смело позабыть. Но Афганистан страна особенная. Та же пшеница там растет не очень хорошо, да ещё и с поливом мучатся приходиться. В общем, если соберёт крестьянин с одного джерита, это примерно двадцать соток по-нашему, полтора центнера пшеницы, это очень хорошо будет. Выручить за это он сможет около полутора тысяч афганей, никак не больше. Но есть одна культура, которая там издревле растет и даёт очень хорошие урожаи. Речь идёт об опиумном маке. С того же джерита двадцать килограмм опия-сырца получить можно. А это уже совсем другие деньги. Стандартная упаковка два килограмма четыреста грамм стоит уже от 60 до 90 тысяч афганей. И что же наш с вами бедняк сажать будет? А потом ещё и защищать с оружием в руках? Вот и получили бы мы там, в результате этой вашей революции непрекращающуюся гражданскую войну и источник страшной заразы. Которую мы у себя, в той же Грузии, к примеру, до сих пор не искоренили. А у нас там граница почти прозрачная, караваны с контрабандой довольно свободно в обе стороны гуляют.

Евгений Петрович слушал Андрея очень внимательно, не перебивая. Только лёгкая тень изредка проскальзывала по его лицу.

-Похоже, ты действительно Квинт, а не подсадная утка, - после непродолжительного молчания заявил он, - значит, ты действительно способен заглядывать в будущее.

-Не способен, - тут же отреагировал Соколов, - просто ваше будущее для меня уже прошлое. Так уж вышло.

-И раз ты его так изменить пытаешься, значит, там у нашей страны большие проблемы были, - продолжил вслух размышлять генерал, - ну, это и не удивительно. Все понимают, что реформы назрели, но никто не решается взять на себя ответственность за них. В первую очередь потому, что просто не знают, что нужно делать.

Соколов спокойно слушал и так же спокойно ждал следующих вопросов. И они не замедлили последовать.

-Объединение Германии произошло или нет? - требовательно спросил Питовранов.

-Произошло, но совсем не по вашему сценарию, - ответил Андрей, - западные немцы быстренько всё подмяли под себя. Мы свои войска оттуда вывели, а американцы нет. Все наше имущество буржуям бесплатно досталось, хотя они первоначально были готовы за него заплатить. Причем, весьма кругленькую сумму. Но наш тогдашний правитель щедрой рукой все просто так раздал. И не только в Германии. В других странах восточной Европы тоже.