Параллель 3

-Соколов работает, все что обещал, делает, благо теперь над ним начальство имеется, которое он искренне уважает и ценит, - спокойно, даже чуть монотонно начал перечислять Думачев, - с Данилиным он отношения снова наладил, что не может нас всех не радовать. Компьютер они собрали, отладили и подготовили к демонстрации. На Красном Треугольнике внедрение АСУП тоже закончили, причём почти на полгода раньше запланированного срока. Активно работает в университетском МИЦе, плюс помогает Рукшину и Суслину с юными математиками. Все, как он и обещал.

-Ты что-то не договариваешь, - Григорий Васильевич встал из-за стола и подошёл к окну. За чуть запотевшим стеклом, он совершенно неожиданно для себя снова увидел знакомую птицу. Черный ворон сидел на ближайшем к окну кабинета первого секретаря дереве и не торопясь чистил пёрышки блестящим клювом. Прервался на мгновение, скосил глаз в сторону Романова и хрипло каркнул. После чего продолжил свое занятие.

-Ты что-то не договариваешь, - снова произнес Романов, - Андрей уже почти две недели, как вернулся из Англии. У него что, никаких новых идей не появилось? Да я абсолютно уверен, что разработка новой турбины мимо него не прошла. Раз уж там его приятели замешаны.

-Парень решил временно уйти в тень, и воспрепятствовать этому довольно сложно, - ответил Анатолий Пантелеевич, - у него сейчас новая идея фикс появилась. Оптоволокно называется. Оказывается, англичане сейчас очень активно этот вопрос прорабатывают. Да и у нас в городе некоторые наработки на эту тему имеются. Вот Андрей и решил этим плотно заняться. И я ему обещал встречу с Алферовым организовать, но только после двадцать второго апреля. Пусть два гения между собой пообщаются.

-Я одного из твоих слов совсем не понял, - удивлённо взглянул на собеседника первый секретарь обкома, - зачем ему в тень при этом уходить? Работаешь, так и работай, заслужил - получай вознаграждение!

-Я ему примерно такими же словами всё и высказал, - вдруг рассмеялся Думачев, - а он мне знаете, что на это ответил? Говорит, что для Атоса - это слишком много, а для графа де Ла Фер - вообще ничего! А потом добавил, что если мы решим вопрос с сорок пятым интернатом, то ему и не нужно больше ничего. На сегодняшний день.

-Он бы себя ещё маркизом Карабасом назвал, - проворчал Романов и снова бросил взгляд в приоткрытое окно. Там черный ворон прекратил свое предыдущее занятие и пристально смотрел куда-то мимо мужчины. Что-то привлекло его внимание внутри кабинета.

-Значит, так, - твердо заявил мужчина, - чтобы на собрании двадцать второго апреля в Смольном он обязательно был. Дальше, в список награждаемых товарищей, ты его тоже обязательно включишь. Тебе лучше знать за какие именно заслуги. А интернат этот мы в городе точно теперь оставим, сразу после праздника такое решение и примем. Потому, что кадры решают всё. А квалифицированные кадры нам как воздух нужны, тем более, когда профессии инженера и рабочего неуклонно сближаются между собой.

-Научно-технический прогресс, мать его! - неожиданно витиевато выругался мужчина.

За окном одобрительно каркнул ворон и вдруг почти членораздельно произнес, - П-пар-ртия наш р-рулевой! - тяжело взмахнул крыльями и пошёл на взлет.

-Нет, ты это слышал? - ошеломлённо спросил собеседника Романов, - мне же теперь чёрте что мерещиться будет!

-Партия наш рулевой, - подтвердил Думачев, - и ведь как чисто он это сказал! Нет, я, конечно, знаю, что и вороны и попугаи, и некоторые другие птицы умеют подражать человеческой речи! Но чтобы так к месту, это действительно чудеса!

Информационное сообщение.

"18 апреля в Москве завершил свою работу очередной пленум ЦК КПСС. С докладами выступили Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев (о деятельности Верховного Совета СССР и направлениях совершенствования работы советов народных депутатов всех уровней) и член Политбюро ЦК КПСС товарищ Суслов Михаил Андреевич (о роли комитета партийного контроля в укреплении партийной дисциплины и мерах по повышению личной ответственности коммунистов за порученное им дело). Пленум ЦК КПСС освободил товарища Рябова Я. П. от обязанностей секретаря ЦК КПСС в связи с переходом его на другую работу".

Скупые строчки небольшой заметки таили в себе многое. Начнем с короткого разговора, произошедшего незадолго до пленума между Рябовым и Брежневым.

"Извини за прямоту, Яков, но придется тебе обратно в Свердловск возвращаться, - Леонид Ильич был предельно откровенен, - не тянет твой преемник, совсем не тянет. А твоя область выбрана нами в качестве одного очень важного для нас всех эксперимента. А как его там проводить прикажешь, если там сейчас народ и так сильно не доволен. Карточки на продукты ввели, с промтоварами в магазинах тоже беда. А ведь Урал всегда был важнейшим экономическим районом нашей страны, настоящей кузницей кадров, извини за высокопарные слова. И вдруг такое! А ещё Борис Николаевич успел своей высокомерностью, да и просто хамством достать многих местных руководителей. И это не пустые слова. Информация собрана подробная и абсолютно правдивая. А в последнее время он ещё и выпивать крепко начал. Так что готовься, придется тебе назад ехать, наводить порядок и эксперимент организовывать. Но только уже в следующем году. Сейчас это чревато может быть. И не думай, что мы так от тебя избавиться хотим. То, что повздорил с Устиновым, так ты не один такой. Поэтому, если справишься с поставленной задачей, будем тебя в Совет Министров двигать. Сначала в заместители к Алексею, а там как пойдет. Тебе всего пятьдесят лет, по сравнению с нами всеми ты совсем ещё молодой.

-А Ельцина, куда девать будете? - хмуро спросил Яков Петрович. Такого поворота в своей карьере он явно не ожидал.

-В Госстрой пойдет, начальником управления, - ответил Брежнев, - Новиков его давно к себе звал. Может, у Игнатия Трофимовича получится его характер обуздать. Так-то Борис товарищ очень энергичный и трудолюбивый. Возможно, и получится его энергию в мирных целях использовать".

А ответственные партийные работники, не веря глазам своим, вчитывались в стенограмму речи товарища Суслова. Потом тёрли воспалённые веки и снова пытались читать между строк. Но те упорно выдавали один и тот же результат.

"Несмотря на то, что КПСС была и остаётся авангардом рабочего класса, мы считаем, что в нынешних условиях необходимо отменить все гласные и негласные квоты, ограничивающие прием в партию товарищей из других слоев советского общества. Научно-технический прогресс не стоит на месте, а мы отказываем в приеме студентам, инженерам, врачам. Да даже учителям, под предлогом принадлежности их к интеллигентской прослойке. Вдумайтесь, насколько уничижительно и даже оскорбительно звучит это слово - прослойка! Мы считаем, что с подобной практикой надо заканчивать, и мы это непременно сделаем!

(бурные, продолжительные аплодисменты)

...Кроме того, мы собираемся внести на съезд нашей партии два важных изменения в устав. Первый касается возраста вступления в партию. Не секрет, что именно комсомольцы сейчас являются самой активной частью нашего общества. Комсомольские ударные стройки охватили почти всю нашу страну. Но вот какой парадокс имеется, паспорт наш молодой человек получает в шестнадцать лет, в ряде республик он в семнадцать может уже жениться, а в партию его примут не раньше восемнадцати. Это без учёта кандидатского стажа. Вот и получается у нас сейчас, что с одной стороны, мы доверяем этим молодым товарищам очень ответственные участки работы, а спросить с них по партийной линии мы не можем. Опять между нами и ними эта проклятая прослойка образуется!