Параллель 2

-Бурные, продолжительные аплодисменты, постепенно переходящие в овации, - с лёгким ехидством подумал Соколов.

И тут же увидел и услышал, как его мысли стали реальностью. Аплодисменты были такими громкими, что даже Леонид Витальевич проснулся.

Этот же день. Москва. Старый Арбат. Ресторан "Прага". Вечер.

Галина Леонидовна слегка грустила. Из ее жизни в последнее время внезапно исчезли яркие краски, прежняя ее компания распалась, а новая пока не сложилась. Буряце уехал из Москвы, говорят, что чуть ли не в Забайкалье. Общаться со старыми друзьями, после того как ей дали послушать пленку, на которой было записано то, что они за глаза говорили про нее, она уже не могла. Да те и сами довольно быстро дистанцировались от нее, после случившегося с Борисом. И вот теперь она сидит в ресторане со своей новой подругой Любой, и немножко грустит. Тем более что сегодня в зале, где находится ее любимый столик, шло отмечание какого-то серьезного события. И люди, собравшиеся за столами, были явно под стать этому мероприятию.

Вот и сейчас, только что отзвучала очередная поздравительная речь в исполнении импозантного дяденьки, со звездой Героя Соцтруда, в застегнутом на все пуговицы сюртуке.

Неожиданно из-за стола вышел невысокий крепкий парень и решительным жестом сбросил с плеч тёмно-синий пиджак.

-Достали, - громко на весь зал заявил он, - правильно про вас Владимир Семёнович поет, товарищи учёные, доценты с кандидатами, замучились вы с иксами, запутались в нулях! У нас, между прочим, праздник! Так что цыганочка с выходом, в исполнении будущего лауреата. Неважно чего, а важно, что цыганочка.

-Оленька, поможешь? - обратился он к фигуристой симпатичной девушке, которая с веселой улыбкой смотрела на него.

-А то, - согласилась та, и встала рядом.

-Ну что, коллеги, - повернулся парень к слегка растерявшимся музыкантам, - сыграете нам или без музыки плясать придется? Я вообще-то и так могу, а вот девушке это может быть непривычно.

- А давай, - вдруг воскликнул один из них и с гитарой в руках вышел вперёд.

-Во, правильно, - заявил возмутитель спокойствия, и без всякого микрофона громко, с небольшой хрипотцой в голосе запел,

-В чистом поле васильки, дальняя дорога, сердце бьётся от тоски, а в душе тревога,

-Эх, раз, да ещё раз, ещё много-много раз, - подхватил песню гитарист, уверенно перебирая струны.

А парень не только пел, а ещё и пошел вокруг девушки, эффектно отбивая чечётку. А та повела плечиками, вздохнула полной грудью, да так, что у находившихся в зале мужчин, невольно перехватило дыхание, да и закружилась в танце, ловко перебирая каблучками. А молодой человек явно вошёл в кураж и уже не танцевал, а просто отплясывал какую-то совершенно дикую смесь цыганочки и русской плясовой.

-Вот так, понятно, - после танца подошёл он к столу, где сидели Гельфанд, Колмогоров и Канторович, - есть время работать, но есть время и отдыхать. И коллеги, как насчёт "Семь-сорок"? Я спою, а вы станцуете!

-Андрей Владимирович, что мы вам такого сделали, что вы нас уморить хотите? - с усмешкой в голосе произнес Гельфанд, - ну где мы, а где танцы?

-Вздор, - отмел тот его возражения, - это пить вредно, а танцевать наоборот, весьма полезно.

-И вообще, - тут он обернулся в сторону своего стола, за которым, кроме него и Ольги, сидели Агата и Елена Анатольевна, - девушки, тут некоторые учёные танцевать отказываются. А вы сидите. Ну-ка быстро встали и объяснили товарищам, всю глубину их заблуждений. А то старые они видите ли!

Галина Леонидовна с изумлением наблюдала, как только что, чуть ли не официальное мероприятие, начало превращаться в какой-то балаган. И все усилиями одного человека. А тот явно не собирался останавливаться. После веселого еврейского танца, подошёл к музыкантам, о чем-то с ними пошептался и вернулся к столу. Взял четыре столовых ножа в руки и встал в середине зала.

-Маэстро, туш, - громко скомандовал он.

Лидер ансамбля кивнул, и они заиграли казачью песню "Ойся, ты Ойся, ничего не бойся"!

В воздух высоко взмыли два ножа. Прокрутились там и вернулись в руки парня. И снова взлетели вверх, явно увеличивая скорость вращения. Вслед за ними последовали ещё два. И вот уже четыре клинка стремительно мелькали в воздухе, исполняя причудливый танец. Рисунок движения ножей постоянно менялся, от простых вертикальных взлетов переходя в замысловатые перекрестные вылеты. Сам же парень двигался, плавно перетекая из одного положения в другое, при этом все время, оставаясь в небольшом, видимом только ему самому круге.

Сидящая рядом с Галиной подруга, вдруг встала и громким красивым голосом запела в такт звучащей музыке. Жонглёр услышал, бросил в их сторону любопытствующий взгляд и внезапно встретился глазами с дочерью Брежнева. В его взгляде мелькнуло узнавание, он на мгновение запнулся. Этой крохотной заминки вполне хватило, чтобы один из ножей выскочил из общего хоровода и моментально устремился к полу. Но парень не дал ему упасть. Он, словно цапля, остался стоять на одной ноге, а мыском другой ноги ловко остановил падение клинка и резко подбил его вверх. И круговерть ножей снова восстановилась. Впрочем, не очень надолго. Примерно через минуту, жонглёр поймал все четыре ножа и замер. После чего расслабленной походкой направился к своему месту за столом.

-Надо бы подзаправиться, - довольно громко сказал он, - а то батарейки слегка подсели.

Сидящая рядом с ним Ольга восприняла эти слова парня как руководство к действию и быстро стала накладывать ему на тарелку чуть ли все, что было на столе.

-Оленька, - изумлённо произнес Андрей под лёгкий смех соседей, - я же сказал, что они слегка подсели. А ты меня решила накормить на год вперёд, что ли?

-Не съешь, так понадкусываешь, - решительно заявила девушка, - я помню, как ты на Сониной свадьбе все подряд мел!

-Тогда это было нервное, - пожал плечами парень, - не каждый день лучших друзей женишь!

Он вздохнул, но видно смирившись с происходящим, зацепил вилкой кусочек отбивной, которую заботливо подложила ему Ольга, но поднести ко рту не успел.

-На сухую вряд ли хорошо пойдет, - услышал он рядом с собой приятный женский голос.

Андрей оглянулся, рядом с их столиком стояла недавняя певунья вместе с дочерью Брежнева. В руках женщина держала открытую бутылку шампанского и пару бокалов.

-Ну, что составишь компанию, артист? - продолжала улыбаться она.

-Нельзя мне пить, - грустным голосом побитой собаки произнес Соколов, - я и паспорт всего-то месяц назад как получил. Вот такая несправедливость получается, что мне все можно, работать можно, петь и плясать можно, даже с девушками целоваться можно, если не взасос, а вот пить совсем нельзя.

Вид у него был при этом такой несчастный, что тут не выдержали уже все находящиеся с ним рядом. Звонкий смех понёсся под сводами зала. А не растерявшийся Панин быстро подтащил к столу два дополнительных стула.

-Присаживайтесь, девушки, - галантно предложил он, - и это Андрею шампанское нельзя, а другим очень даже можно.

Он решительно отобрал у женщины бутылку и ловко разлил ее содержимое по бокалам.

-За что пьем? - деловито спросил он.

-Вам лучше знать, - ответила Люба, - это ведь вы тут что-то отмечаете!

-Мы празднуем доказательство Великой Теоремы Ферма, - довольно высокопарным тоном произнес Иван.

-Так вы математики или физики? - вступила в разговор Галина, но ее тут же перебила подруга.

-А я знаю, - вдруг рассмеялась Люба, - я с сыном фильм не так давно смотрела. "Математик и черт" называется. Так вы выходит, самого черта смогли перещеголять? Тогда за это обязательно надо выпить!