Параллель 2

-А не береженого конвой стережет, - неожиданно ответила ему женщина и довольно грустно улыбнулась, - мне, юноша, в 37 году было достаточно лет, чтобы понимать, что вокруг происходит. Это сейчас вы можете смело сказать, спасибо партии родной, за мое счастливое детство. Тогда все было немножко не так. А за предупреждение спасибо. И сердце моего мужа мы проверим, и запоры на дверях усилим. Я почему-то теперь уверена, что это лишним не будет.

Расстались молодые люди с четой Блехманов если и не лучшими друзьями, то на вполне позитивной ноте. А вот когда за ними закрылась дверь квартиры старого коллекционера, хозяин только головой покачал.

-Надо же, какие интересные молодые люди у нас встречаются, - сказал он, - у меня такое впечатление создалось, что он разбирается в почтовых марках если и хуже меня, то совсем ненамного.

-Он на тебя в молодости немножечко похож, - улыбнулась Ольга Антоновна, - не физически конечно, он то явно покрепче тебя будет. Зато из него, как и из тебя тогда, энтузиазм так и прёт. И это скрыть просто невозможно. А ещё твой новый знакомый очень добрый и наверняка легко ранимый мальчик, хотя он это очень тщательно пытается скрывать за напускной бравадой. И ещё, он тут мне кое-что наговорил перед своим уходом. И сразу скажу, я намерена отнестись к его предупреждениям предельно серьезно.

...Выйдя из подъезда дома, молодые люди сели в машину, Александр включил двигатель на прогрев и повернулся к Соколову, - может, теперь ты мне объяснишь причину твоего бурного восторга по поводу нашего с Самуилом Марковичем обмена?

-Легко, - улыбнулся Андрей, - этот конверт, вещь практически уникальная, второго такого, да ещё и в таком хорошем состоянии, я уверен, в природе больше не существует. И он будет украшением твоей коллекции Тувы, своеобразной вишенкой на торте. А если отбросить в стороны эмоции, то надо понимать следующее - товарищ Блехман прекрасно понимает, что настоящую цену за этот конверт ему никто не даст. У нас в стране, по крайней мере. А вывезти ее за бугор очень непросто и сильно рискованно. Могут и кинуть, тем более что вывоз подобных марок за границу у нас запрещен законом. Ну, это ты и сам лучше меня знаешь. В общем, теперь ты счастливый обладатель так называемой цельной вещи - конверта с полным пятнадцатым дополнительным выпуском почтовых марок Тувы. Ценник на нее начинается от пары тысяч американских долларов, никак не меньше. Учитывая, что твой комплект, который ты ему сегодня отдал, стоит долларов шестьсот, никак не больше, то ты должен понимать, что мы с товарищем Блехманом сделали тебе сегодня просто царский подарок. Так что будешь должен!

-Не понял, - откровенно удивился парень, - в каталоге совсем другие цены приводятся.

Эх, Саня, Саня, - покачал головой Андрей, - вроде взрослый дядя, а в сказки веришь. Каталог, это всего лишь ориентир, зачастую не имеющий к реальным ценам никакого отношения. Как там твоя жена говорила, согласие есть продукт непротивления сторон? Вот и вы сегодня с Самуилом Марковичем сумели консенсус найти, и расстались вполне довольные друг другом.

-И довольно об этом, лучше думай, куда сейчас поедем? - спросил он приятеля.

-А что тут думать, - усмехнулся Александр, - сейчас за Ольгой на Шаболовку заедем, она там, на Мосфильме работает. Через полчаса у нее рабочий день закончится.

-За какой Ольгой? - не врубился парень.

-Вот правильно про тебя моя жена говорит, - совсем развеселился Николаев, - забыл, к кому ты на моей свадьбе клинья подбивал, и вполне успешно, кстати?

Соколов слегка покраснел, а Саня продолжил, - я у нее сейчас остановился, а долг платежом красен. Так что она будет нашим гидом по городу, а мы ее развлекать будем, в основном ты, конечно. Потому, что я, во-первых, за рулём, а во-вторых, если что, меня Соня просто кастрирует.

Они потихонечку тронулись с места, Александр довольно быстро вырулил на сам проспект, и тут Соколов задал приятелю довольно простой вопрос, - Саня, а чего там про меня Софья то говорит?

-Не, сам спрашивай, - тут же пошел в отказ Николаев, - мне моя шевелюра дорога. Если Соня узнает, что я тебе наши с ней секреты выбалтываю, точно меня ночью налысо побреет. У нее это не заржавеет.

-А ей значит про это говорить можно? - удивился Андрей.

-Ей можно, - тут же подтвердил Саня, - такая вот брат есть в нашей жизни несправедливость. Подрастешь, поймёшь.

Пятница 15 сентября. Москва. МГУ. Два часа дня.

Андрей сидел за длинным столом и вполуха слушал выступление Колмогорова, который произносил завершающую речь сегодняшнего собрания. Сегодня в просторной аудитории университета посторонних людей, не связанных напрямую с математикой, практически не было. Ну, почти. На самом верхнем ряду на угловых местах сидел Николаев вместе с Агатой и студентом Бауманки, который на прошлом симпозиуме писал статью для Комсомольской правды. Причем если студент честно пытался вникнуть в происходящее, то друзья Соколова просто развлекались, делая дружеские шаржи на него, Ивана Панина и ещё на некоторых из присутствующих. Агата тоже рисовала вполне себе ничего и на этой почве они быстро спелись.

-Хорошо ещё не станцевались, - вдруг подумал Андрей, но тут же прогнал прочь эту мысль, - нет Саня теперь точно образцовый семьянин. Вон остановился сейчас у молодой красивой и что греха таить, просто сексуальной девушки, ночует с ней в одной комнате и ничего!

-Я бы так вряд ли смог! - самокритично подумал он, - сто процентов попытался бы углубить и расширить такое знакомство.

-Вот сегодня и можешь попробовать! - вдруг влез внутренний голос, - у тебя же на сегодняшний вечер приглашение на банкет имеется. На два лица, между прочим. А Агату уже Панин пригласил. Что, неужели один пойдешь?

-Да, ты прав, надо Ольгу обязательно пригласить, - мысленно согласился с ним Андрей, - и не с целью углубить и расширить, а просто потому, что она очень приятная во всех отношениях девушка. Да и ей будет весьма интересно взглянуть на знаменитых учёных в неформальной, так сказать, обстановке.

-А ещё она тебе вчера явно обрадовалась, - добавил его собеседник, - умеешь, же ты всё-таки на девушек впечатление производить.

-Ладно, все не отвлекай, - Соколов снова попытался переключиться на речь докладчика. Сам он сегодня тоже вдоволь наскакался вдоль длинной доски, только и успевая менять плакат за плакатом, на которых аспиранты товарища Гельфанда красивым крупным шрифтом изобразили доказательство теоремыТаниямы. Да, теперь именно теоремы, а не гипотезы! А оно оказалось весьма объемным и заняло несколько десятков листов третьего формата. Хорошо, что Иван помогал ему в этом нелёгком деле. Да ещё и Израиль Моисеевич, несколько раз подменял парня у доски, давая и ему возможность передохнуть, и свою причастность к великому событию этим всячески подчеркнуть. А вот Канторович, как всегда, дремал. Как и сейчас. Андрей бросил осторожный взгляд вбок, где у самого края стола, рядом с Еленой Анатольевной находился в состоянии легкого полусна академик. Глаза последнего были закрыты, и только легонькое шевеление губ указывало на то, что его сон не такой уж и крепкий.

-Еще совсем недавно, в нашей среде слово "фермисты" было нарицательным, - неслось с импровизированной трибуны, - ими называли тех, кто пытался делать бесполезную для общества работу, людей, которые растрачивали свои силы и талант впустую. Но сегодня, благодаря сидящим за этим столом нашим коллегам, это слово сменило свое значение. И теперь оно обозначает собой людей, сумевших решить задачу, над которой более ста лет бились лучшие умы человечества. И мы теперь снова показываем всему миру, что, как и 12 апреля 1961 года, мы снова впереди планеты всей. И что для нас, советских учёных не существует неразрешимых задач!