Взлет

Всю ночь Микулин вместе со слесарями разбирал мотор. Тарелки клапанов отрывались от стержня и проваливались в цилиндр. А следующий удар поршня сминал их и выбрасывал в трубу коллектора.

К утру выяснилось, что летят клапаны и из второго мотора. Бриллинг и Микулин не спали уже вторые сутки. Остался последний мотор. Его поставили на испытания. Он тоже недодавал мощности, но пока клапаны не ломались. Прошло два часа. Мотор мерно работал.

— Николай Романович, — обратился Микулин к Бриллингу, — идите-ка к себе в кабинет. Прикорните хоть часок на диване.

— Ладно. Только, Александр Александрович, пожалуйста, чуть что, сразу же разбудите меня. Да и вам надо бы отдохнуть. Мотор-то должен как-никак 50 часов отработать.

Бриллинг ушел, а Микулин здесь же в углу сарая растянулся на узкой скамейке. Во сне он продолжал ловить тембр рокота мотора, и едва он изменялся, как Микулин мгновенно вскакивал и бросался к пульту управления двигателем.

К вечеру, когда НАМИ опустело, у Микулина появилась надежда, что мотор, пусть с замечаниями, но все-таки пройдет испытания, послышался знакомый треск — последний образец также начал выбрасывать тарелочки клапана.

Через несколько дней Бриллинга и Микулина вызвали к Орджоникидзе.

Когда Микулина пригласили в кабинет, Бриллинг уже кончил свой доклад и, стоя у длинного стола, перекладывал бумаги в папке. Рядом с ним сидел Петр Ионович Баранов и еще несколько незнакомых Микулину людей.

Товарищ Серго сразу обратился к Микулину.

— Товарищ Микулин, — начал он с чуть заметным кавказским акцентом, — в чем, по-вашему, причина неудачи с М-13?

— В первую очередь дефект клапанов, товарищ Серго. А о самом дефекте пока только можно догадываться. Во всяком случае таких странных случаев, когда тарелочка отрывалась от тела клапана, мне никогда и нигде наблюдать не приходилось.

— А где вам вообще удавалось наблюдать моторы? У нас в России? А за границей на моторостроительных заводах вы бывали?

— Нет, товарищ Серго, не довелось.

Орджоникидзе стукнул ладонью по столу.

— Безобразие! Главный конструктор института до сих пор не был в заграничной командировке. Немедленно отправить Микулина на три месяца в Англию, Францию, Италию и Германию. Как можно приступать к такому серьезному делу, не изучив заграничный опыт.

Через неделю Микулин, получив деньги и документы, отправился в Московское отделение конторы Кука и купил транзитный билет по маршруту Лондон — Париж — Турин — Мюнхен — Москва. Такой билет стоил в несколько раз дешевле, чем покупка билета в отдельности до Лондона, от Лондона до Парижа и так далее. Когда поезд миновал пограничную станцию Негорелое, и Микулин увидел у полосатого пограничного столба высокую фигуру красноармейца с винтовкой в руке, он вдруг с тоской вспомнил родное Орехово, залитое лучами уходящего солнца, высокую фигуру Жуковского, мать, отца, сестер, друзей и до боли в сердце ощутил свою неразрывность со всем этим, что люди называют одним словом — Родина.