Взлет

Уже стемнело, когда Микулин увидел большой черный лимузин, едущий почему-то с потушенными фарами. Микулин стал посредине улицы с поднятой рукой. Автомобиль остановился.

— Граждане, — начал Микулин тем же тоном, которым почти шестьдесят лет спустя стали говорить инспектора ГАИ, — почему вы нарушаете? Почему не зажигаете фары?

— А вы кто такой? — удивленно спросил водитель.

— Я инспектор Московской губернской автосекции Совдепа.

— Ваш мандат на право остановки автомобилей и их проверки? — спросил кто-то из сидящих в машине, направляя на Микулина луч фонарика.

Микулин сунул руки в карман и похолодел: бумажника с документами там не было. Видимо, он забыл его дома.

Дверца автомобиля распахнулась, и из него вышли трое, один из них худой и высокий в шинели.

— Где же мандат? — спросил высокий.

Микулин растерянно молчал. Он увидел, что один из людей вытащил из кобуры наган. Дело принимало скверный оборот. Микулин вспомнил, что анархисты и бандиты захватывали автомобили. И, очевидно, его приняли за одного из них.

— Граждане, — начал Микулин, — я правда забыл свой мандат, но здесь за углом отделение милиции. Там меня знают. Пройдемте, пожалуйста, туда, это рядом.

— Идемте, — сказал высокий.

Дежурный милиционер изумленно округлил глаза, увидев Микулина под дулом револьвера.

— Я председатель ВЧК Дзержинский, — коротко сказал высокий, подходя к милиционеру, — вы знаете этого человека?

— Да, товарищ Дзержинский, — недоумевая, ответил тот, — это Микулин, инспектор Московской губернской автосекции. Он здесь дежурит сегодня. А что произошло?

— А то, что товарищ Микулин, став на пост, забыл свой мандат. А вы, не проверив, допустили его на пост.

Микулин с открытым от изумления ртом следил за разговором.

— Чего же ты, Микулин, — укоризненно сказал милиционер, — вот надейся на вас, интеллигенцию.

Милиционер хотел еще кой-чего добавить по его адресу, но, покосившись на Дзержинского, умолк.

— А фары-то у вас, товарищ председатель ВЧК, не горят, — набрался храбрости Микулин. — Ведь темно, опасно так ездить.

— Что-то испортилось, — коротко ответил Дзержинский.

— Я вам починю, — рванулся Микулин.

Большой черный лимузин стоял у отделения милиции. Микулин решительно подошел к нему и поднял крышку капота. Найти повреждение оказалось парой пустяков, в одном месте попросту отскочил контакт. Закрепив его, Микулин коротко сказал водителю: «Зажигай». Фары автомобиля ярко вспыхнули, осветив здание пожарного депо.

— Ну, спасибо, товарищ Микулин, — услышал он за спиной голос Дзержинского, — только впредь, становясь на пост, будьте внимательнее.

Машина, взревев мотором, рванулась с места…

Кроме автоинспекции Микулин, по приглашению Стечкина, начал работать в отделе изобретений при ВСНХ. Ему пришлось принимать изобретателей, давать им консультации и, наконец, вести экспертизу заявок на изобретения. Помимо этого, по утрам он продолжал работать в расчетно-испытательном бюро лаборатории МВТУ, помогая Жуковскому. По тем временам это было обычное явление: тот, кто не работал сразу на трех-четырех должностях, считался бездельником. Ведь людей-то не хватало. А работы все прибавлялось и прибавлялось. Особенно у Жуковского. В это время уже была создана Рабоче-Крестьянская Красная Армия. И при ней управление Воздушного Флота. Уже с первых дней гражданской войны красные летчики приняли участие в боях. Естественно, что командование Воздушного Флота с огромным вниманием отнеслось к работам Жуковского и его учеников. Им были незамедлительно отпущены необходимые средства.

30 октября 1918 года при научно-техническом отделе ВСНХ создали аэродинамическую секцию. Заседания секции проходили на квартире у Жуковского в Мыльниковом переулке. И с первых же дней существования секции был поставлен вопрос о создании ЦАГИ — Центрального аэрогидродинамического института, где должны были вестись общетеоретические изыскания, созданы отдел авиационных исследований, где проводились бы эксперименты в области самолето- и моторостроения, отдел ветряных двигателей, отдел изучения и разработки конструкций и отдел научно-технической специализации.

1 декабря 1918 года Жуковский вместе с Туполевым отправились на Мясницкую площадь, в научно-технический отдел ВСНХ. Там им было сообщено, что проект создания ЦАГИ утвержден и что Советская власть выделяет на новый институт 212 650 рублей. Наконец-то мечта Жуковского получила могучие крылья.