Монстер Хантер Интернейшнл

Глава 18

Родовой особняк Шеклфордов оказался внушительной громадой. Один из лучших довоенных особняков Старого юга, когда-то он служил главным украшением огромной плантации. Много лет назад вокруг него обрабатывали тысячи акров просек и плантаций в лесах Алабамы. Наследники первых владельцев продали его Рэймонду Шеклфорду без малого сто лет назад.

— В это окно можно увидеть остатки фундаментов бараков для рабов. Вон та плешь была ими застроена. Ветшали на глазах и гнили ещё в те дни, когда я была ребёнком, — Джулия указала в одно из окон главного коридора. — Я их сожгла, когда мне было двенадцать.

— Какой-то протест? Борьба подростка с несправедливостью? — спросил я. — Девочка исправляет злодеяния прошлого?

— Да ничего такого, сущие пустяки. Мы с братьями учились смешивать напалм. Пенопластовые коробки из-под арахиса, бензин, всё такое. Отличный получается коктейль. Ну, упустила один. Дело житейское. Повезло, что пожар не дошёл к дому. Славное было времечко.

— Ну да, понимаю. Мы в детстве тоже с братом как-то самодельную бомбу собрали. Большую. Целый год понемногу выносили порох из мастерской отца, где он патроны делал. Смешали его понемногу со всяким интересным. Долбанули на заднем дворе, пока дома не было никого. Вышло немного мощнее, чем мы думали: воронка больше метра, взрыв перебил газовую трубу, и всему кварталу пришлось спешно эвакуироваться.

— Теперь хотя бы понятно, чего это в бюро по контролю за алкоголем, табаком и стрелковым оружием на тебя отдельное дело завели, — улыбнулась Джулия. — Мне уже давно интересно, все ли будущие охотники в детстве хоть раз что-то взрывали?

— Наверняка. Из тех, кто дожил к сегодняшнему дню, так уж точно, — согласился я. — И вообще. Когда я с вами повстречался, я был образцовым гражданином!

— Ну да, конечно. Так вот. Мне вообще-то жалко было эти бараки. Я не очень-то в том возрасте понимала, зачем они. Ну, то есть, я знала, что они такое, но вот не очень понимала, отчего так важно это знать.

— У Юга богатая история, — согласился я.

— Ну давай вот не будем тут про рабство. Ты на Западе вырос, чего бы ты про Юг знал. Моя семья владеет этим домом, но это не значит, что мы одобряем то, что творили его первые хозяева. Некоторые из моих предков воевали за Конфедерацию, но я искренне удивлюсь, если вдруг узнаю, что в кармане у кого-то из них друг об друга хотя бы пара монет бренчала, не то, чтобы раб следом ходил. Люди часто говорят, что Юг расистский, и он таким был, а местами и остался, но большая часть давно уже покончила с этими пережитками далёкого прошлого. Самых больших расистов я видела только в большой политике, и они самодовольные ублюдки. И с расами готовы заигрывать, и вокруг темы бедности скачут первостатейными сутенёрами. Вот уж мудаки из мудаков.

— Больной вопрос.

— Наверное. Бубба Шеклфорд нанял чёрных ещё для самой первой группы Профессиональных убийц монстров. Ну ты помнишь, гибкое мышление. Он сам придумал эту политику. Дело же не в монстрах. Дело в том, как ты воспринимаешь мир вокруг себя. Ему были нужны люди, которые могут сражаться, и которые остаются хладнокровными даже когда вокруг скачет всякая странная хрень. И они были крутые. Ты вряд ли захочешь узнать, чем закончилась попытка Клана устроить с ними небольшую потасовку.

— Могу себе представить, — как по мне, так после оборотней и вампиров обычные деревенщины в наволочках поверх голов не такая уж и большая проблема.

— Поговаривают, одна группа ночных всадников и правда закопана где-то на заднем дворе. Прапрадед больше никаких проблем с ними уже не имел, — Джулия сменила тему. — Давай я покажу тебе бальную залу. Это моя любимая комната в доме.

Она распахнула парадные двери и ввела меня в огромную залу. Вдоль стен выстроились богато украшенные старинные резные кресла. Сложная хрустальная люстра украшала потолок. Большую часть стен покрывали зеркала — подлинные старомодные и едва заметно кривые. Отделанные бронзой резные колонны обрамляли большую сцену в углу. Лестницы вились на второй этаж, идеально предназначенные для того, чтобы выводить на танцпол парадный строй южных красавиц.

— Впечатляет, — эхо каждого шага по гладкому полированному дереву поднимало небольшие облачка пыли. Могу только представить, как всё тут выглядело, когда по залу ступали женщины в самоцветах и мужчины в серых костюмах элиты Конфедерации. Знать давно ушедшей эпохи.

— Я тут ничего пока не трогала. Не хочу. Эту мы оставим как есть. Пока я росла, мы ей ни разу не пользовались. Так что я обычно просто держу её на замке, — я следил за Джулией в одном из многочисленных зеркал. Она неловко сунула руки в карманы джинсов. — Знаю, это глупость, конечно. Только всё как-то вот так.

— Да я понимаю, — кивнул я. Не то, чтобы я правда это понимал, но ответ казался верным. Даже после того, как в этом зале сто лет не звучала музыка, одолевало желание пригласить даму на танец.

— Так вот, здесь проход к официальным жилым комнатам. Вот этой мы даже немного пользовались. Не сами, а так, для гостей и всего такого, — я прошёл через ещё одни двери в куда менее роскошную комнату. Та пребывала в стадии запущенного ремонта. Мебель укрывали парусиновые чехлы. Опилки щедро покрывали все поверхности. Лишь одна стена не пребывала в частично ободранном и местами покрашенном виде. Портреты различных предков Джулии так и висели на этой стене парадным строем.

— Пять эпох охотников на монстров, — объявила Джулия. — И несколько людей, которые решили с этим опасным делом не связываться вовсе, но мы всё равно их любим. Даже такими странными.

Десятки портретов. В основном классический стиль, мало похожие на ту слегка безумную тусовку, с которой я связался. Первым шёл Рэймонд «Бубба» Шеклфорд. За ним — портреты жены и детей. Далее — поколение за поколением наследников. На месте Рэймонда II — пустой след от снятого портрета. Но в остальном строй картин не прерывался. Впечатляющее семейное древо. На последних изображениях я даже узнал часть людей. Рэй IV совсем не походил на лунатика из психушки. Красивый мужик с литым подбородком. Его жена, Сьюзен, была почти точной копией нынешней Джулии. Саму Джулию нарисовали в юности, и выглядела она слегка неестественно. Понимаю головную боль художника, такую красоту вообще не очень просто нарисовать. Технические детали — это здорово, но вот чтобы вместе с ними передать ещё и характер?

— Тут много Рэймондов. Наверное, трудновато их считать?

— Традиция. Первенец всегда получает такое имя. У нас была старшей я, так что имя досталось брату, — она показала на последний из портретов. И впрямь, похож на отца.

— Где он сейчас?

— Погиб, — грустно сказала она. — Уже несколько лет назад.

— Мои соболезнования.

— Достойная была смерть. Нельзя расстраиваться от настолько храбрых поступков. Немного грустить, разве что. Он полностью заработал свою табличку на стене штаба. Даже у лучших из нас такая рано или поздно всё же появится.

— А что случилось? — не знаю, почему я спросил, но всё же спросил. Колебалась Джулия с ответом недолго.

— 1995. Рождественская вечеринка. Сто лет Монстер Хантер Интернейшнл. Он был одним из девяносто семи охотников, которые погибли в ту ночь. Всего лишь новичок, а сражался как ветеран. Тебе стоило бы это видеть. Он был что-то с чем-то.

— Я ни разу ещё не слышал историю целиком.

Она указала на один из накрытых парусиной диванчиков. Я присел, и она села рядом, под бдительным надзором семейных портретов. Под тряпками хрустел пластик. Воздух пах опилками.

— Отменная была вечеринка. Охотники умеют гулять. Ну, сам понимаешь. Живи быстро, веселись от души, умри молодым. Практически все, кто занимается настолько опасной работой, как-то так и живут. С нами были те, кто не застрял посреди очередного контракта, то есть, почти все. Мы сняли курорт на побережье, буквально рядом с пляжем. Отличное местечко. Отец выбрал его для нас. В то утро я радовалась уже одному тому, что он выбрался из архива и снова живёт. Я долго за него переживала. И меньше всего я подозревала, что курорт снят потому, что это правильное Место силы для задуманного им ритуала, — она пнула опилки. — Нужно было догадаться.