Монстер Хантер Интернейшнл

— Просто отпустите?

— Да. Но любое публичное упоминание произошедших событий нарушает Закон о Неразглашении Горних Сил, и вы будете наказаны по всей строгости закона.

— Свинцовые пули, — кивнул Фрэнкс. Его навыки общения выглядели довольно скромно.

Глаза Майерса изображали что-то такое, что при некотором старании получилось бы расценить как сочувствие.

— Мистер Питт, это для вашего же блага. Если вы заражены, мы оказываем вам услугу. В противном случае через три недели вы уже начнёте жрать бабушек и внучек. Надеюсь, анализ придёт негативным, и мы просто забудем, что всё это вообще случилось.

— А что теперь?

— Подождём немного, — сказал агент Фрэнкс.

— Легко тебе говорить.

Врач пришёл и замерил мне пульс и давление. Сестра поменяла капельницу и осмотрела повязки. Персонал опасался федералов и работал молча. Принесли цветы. «Хансен Индастриз», даже с открыткой с пожеланием выздоровления. Письмецо в конверте от юристов «Хансен Индастриз» оповещало, что я уволен за нарушение корпоративного запрета на оружие на рабочем месте. Если я надеюсь получить свой бумажный парашют, мне лучше бы не протестовать вслух по этому поводу. Чмаффки и обнимаффки, отдел кадров.

Я нажал кнопку, и приводы сложили кровать, превратив её в кресло. Майерс включил телек и смотрел викторину. Ящик развеивал скуку и, что важнее, прогонял мысль, что я закончу покойником или, ещё хуже, как Хаффман. Майерс играл неплохо, но я его переигрывал и уничтожал. Я царь викторин. Фрэнкс держал пистолет на коленях и тянул колу без сахара. Я старательно гнал мысль, что эти милые люди из правительства тут затем, чтобы выбить кое-чьи мозги серебряными пулями. Ведущий Алекс Требек знал все ответы. Участники викторины должны были формулировать вопросы.

— Что такое Константинополь? Майерс, насколько мне досталось?

— Большая кровопотеря с последующей клинической смертью на операционном столе. Нулевая мозговая активность. Примерно триста швов и скрепок, несколько переломов. Если мы вас не застрелим, выздоровление гарантировано. Но красивым вам уже не стать. Что такое Великая китайская стена?

Мысль о клинической смерти интриговала. Типа круто. Интересно, сойдёт чтобы кадрить девчонок?

— Кто такой Ганди? А что там с мистером Хаффманом?

— Он упал на «Линкольн-Навигатор». Сверху упал стол. В лепёшку. Больше пострадавших нет, — его бомбило. Я точно переигрывал его в категории исторических личностей, а профессор явно привык к победам. Ха-ха, сосунок, викторинная смерть идёт за тобой. — Что такое Великая Хартия? Почему Хаффман не собрался обратно или что-то в этом роде?

— Ну ты мозговитый. Не-а. Ликантропы могут быстро регенерировать всё, кроме повреждений от серебра, но ткани восстанавливаются за счёт расхода энергии. В одном теле можно удержать конечный запас жизненных сил, так что достаточный объём повреждений их всё равно убивает.

— Огонь, — добавил Фрэнкс.

— Да, огонь годится. О, этот вопрос я знаю! Что такое уран? — выкрикнул он.

— Неверно! — я изобразил противный гудок. — Что такое берилл? Майерс, ну ты же из правительства. Вас без вышки не берут. Что за отстой?

Старший агент переключил канал на CNN и скривился. Ну, если они меня всё-таки убьют, я хотя бы уже отомстил. Защитил свою честь на поле брани в области бессмысленной эрудиции. В новостях передавали о взрыве на каком-то далёком русском трубопроводе, очевидно по вине чеченских террористов. Я приглушил звук и продолжил доставать агентов.

— Это вообще часто бывает? Как Хаффман стал вервольфом?

— Вы задаёте много вопросов, — сказал Фрэнкс.

— Мой спутник прав, мистер Питт. Это информация для служебного пользования. Просто запомните, что вам лучше молчать.

Замечательно. Похоже, лучше бы мне спать и дальше. Тупые федералы.

В дверь постучали. Из вежливости, не иначе, потому что тут же в палату и вошли. Фрэнкс еле успел прикрыть глок потрёпанным номером «журнала домохозяек» Марты Стюарт.

Мужчина среднего роста, стройный, коротко стриженый песочный блондин, где-то за сорок. Ничего примечательного, такого в толпе и не запомнишь. Но какая-то олдскульная крутизна проявлялась уже в том, как он вошёл. Прям вот Джеймс Кэгни или Хэмпфри Богарт из золотого века кинематографа. Сигарета во рту явно нарушала больничные правила.

Майерс скривился, а Фрэнкс, похоже, всерьёз раздумывал, что пистолет в этой комнате можно направить и в чью-то ещё сторону.

— Ну-ну, а вот и наши маленькие борцуны с опасностями. Как там нынче делишки с убийствами свидетелей? — из кармана его кожаного бомбера появилась визитная карточка. Он сунул её мне прямо в гипс.

— Пошёл ты, Харбингер, — сказал Фрэнкс.

— Ситуация под контролем. Вы тут излишни, — холодным тоном добавил профессор.

— В аду каток раньше откроют, чем я поверю, что у вас, ловчил федеральных, что-то под контролем.

— Тебе лучше заткнуться, — прорычал Фрэнкс.

— Или что? — с рассчитанной воинственностью и самой капелькой южного акцента спросил человек. — Арестуете меня? Вам это не по душе, но мы снова в деле, и полностью законно. Не выпни феды нас из Йеллоустоуна, вервольф бы не ушёл, жирдяя бы не укусили, и этому парню не пришлось бы сражаться.

— Государственные заповедники в нашей юрисдикции. Ваши люди не имеют права носить оружие на их территории. Не повезло. Советую успокоиться, — Майерс говорил, как человек, привычный к тому, что ему подчиняются.

— Мне успокоиться, Майерс? — фыркнул новый парень. — За вашей бюрократической хренью остался след из настоящих трупов. Пара обходов закона, и у вас бы не было двух покойников и этого парня на руках.

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Порядок основан на правилах. Неподчинение правилам и привело к вашему первому закрытию. Я думаю, вообще не стоило разрешать вам снова приступить к работе.

Нужно ли уточнять, что обстановка в комнате изрядно накалилась? Я даже как-то и забыл про бинты и утку. Майерс и гость играли в гляделки. Фрэнкс был готов в любой момент спустить нашего гостя по ступенькам, и желательно — головой вперёд. Любой, кто заставил этих ребят так бомбануть, как по мне, человек хороший.

— Эмм... Не то чтобы я прям хотел помешать вашему фестивалю любви и всё такое, но вы кто?

Наконец Майерс всё же моргнул и проиграл. Гость взглянул на меня и словно оценил. Глаза его оказались холодными, синими и пугающими. После нескольких долгих мгновений он видимо решил, что я прошёл, и протянул руку. Фрэнкс отложил журнал и показал мне пистолет. Ну так, просто чтобы я не задумал чего дурного.

— Эрл Харбингер. МХИ.

— Оуэн Питт. Бухгалтер, — руку он мне пожал как стальной пресс. — МХИ? Это какая-то секретная правительственная лавочка или что?

— И близко нет, — Майерс хихикнул.

— Если бы мне пришлось работать с ними, идиотами, я бы застрелился, — Харбингер нахмурился, — Частники. Работаем за прибыль. Ведущий лидер отрасли. Той, в которой у тебя неплохие шансы. Ты хорошо справился.

— Спасибо, но я не думаю, что достаточно хорошо. Эти парни сказали, что я вероятно стану таким же уродом, как мой босс, — не самое комфортное признание, аж в груди ледяной ком встал. — Я такого не хочу.

— Не парься, — качнул он головой.

— Ищете свежее мясо, Харбингер? — влез Майерс. — На данный момент за мистера Питта отвечаем мы, и пока я не разрешу, ему не уйти.

— Я, конечно, не занимаюсь вопросами найма, Майерс, но если тебе нужно, говорят, в супермаркете «Уолл-Март» искали нового швейцара, — откликнулся он. Повернулся ко мне и продолжил, будто нас и не прерывали, — Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему ты в бинтах целиком, кроме пореза на голове?