Монстер Хантер Интернейшнл

— Малышка Джулия, как же ты выросла. Ну-ка повернись, дай на тебя посмотреть, — он какое-то время удерживал её на расстоянии вытянутой руки. — Ну ты и красавица. Совсем как мать. Сьюзан была очень красивой женщиной.

— Большое спасибо, док, — клянусь, что бесстрашная охотница на монстров смутилась. — Мне часто это говорят. Мама всем нравилась.

— Ну да. Она для нас, хулиганов, была просто светом в окошке. Присматривала за нами, и не раз сохранила жизнь мне и Джоан. Как дедушка? Всё такой же ехидный старый ублюдок? Как его здоровье?

— Ну да. Характер тот же. А что до здоровья... он, конечно, стареет, но ещё крепкий.

— Хорошо. Очень хорошо. А Эрл? Не лезет в бутылку? Ему бы обследоваться почаще. Я бы с огромным удовольствием написал монографию по его случаю, если бы он мог высидеть до конца хотя бы одно интервью.

— Эрл нормально. Я поговорю с ним, чтобы он позвонил, — она сменила тему на полуслове. — Оуэн Питт. Один из наших последних новобранцев.

Доктор подал мне руку. Удивительно крепкая ладонь для пожилого человека. Он заразительно улыбнулся.

— Приятно с вами познакомиться, — он энергично потряс меня за руку. — Серьёзные шрамы на лице. Это когти, да?

— Вервольф, — я машинально притронулся к лицу. — Вытолкал его из окна высотки.

— А, ты значит у нас тот парень из Далласа. Прекрасная работа. Когда я ролик увидел, сразу понял, что из тебя выйдет замечательный охотник. Хотя, конечно, интересно пополнить библиотеку интервью мнениями о встрече с вервольфом, комплексе выжившего, клинической смерти, и всё это на основе впечатление одного и того же пациента. Замечательная получится статья. Может быть как-нибудь договоримся о детальном пошаговом разборе этого опыта? Интересны также психосоматические долгосрочные проблемы. Говорить о потере аппетита, как я посмотрю, не приходится. Ха! — он ткнул меня кулаком в живот. — Значит, ночные кошмары или половые расстройства?

Джулия бессовестно хихикнула. К счастью, вторая доктор Нельсон спасла меня от продолжения допроса. Миниатюрная стройная женщина, подвижная как птичка. Наверное тех же лет, что и муж, но общего у них было только плохое зрение и чудовищно толстые очки. Она также обняла Джулию, но вместо разговора подозвала к нам пациентов.

— Внимание, группа! У нас двое гостей из Монстер Хантер Интернейшнл. Настоящие охотники! — я растерянно помахал рукой. В ответ донеслись нечленораздельные возгласы. Кто-то из пациентов радовался, кто-то отстранённо прятался за сигаретой.

— Вы такие храбрые!

— Охотники меня спасли.

— Спасибо!

— Вы меня спасли!

За меня уцепились сразу несколько рук. Меня обнимали, целовали и заливали слезами одежду. Под натиском чужих эмоций я отчаянно пытался сохранить на месте хотя бы кобуру под одеждой. Меньше всего я хотел обнаружить в ком-то из пациентов застарелые тенденции к самоубийству или насилию. Наконец толпа подалась назад, оставив меня и Джулию изрядно растрёпанными и приправленными слезами. Очень странное это чувство, когда тебя благодарят люди, с которыми ты никогда до этого не встречался за подвиги, которых ты не совершал.

— Где вы были, когда моих детей рвали на куски? — прорычал один из пациентов. Мужчина средних лет, которому явно было неловко в повседневной одежде.

— Барни, охотники просто люди. Они не могут быть сразу везде. Они стараются, как могут. Нам стоит брать с них пример, — доктор Нельсон хлопнула в ладоши. — Ну что же, на сегодня это всё. Полдник. Сегодня мясной рулет.

— Тьфу, — Барни плюнул на дорожку в мою сторону и ушёл. Группа пациентов разошлась по сторонам.

— Что с ним? — спросил я.

— Просто не любит мясной рулет, — ответил доктор Нельсон.

Внутри психушка оказалась куда уютнее. Разительный контраст с готическим фасадом. Нельсоны переделывали здание, пока из казённого учреждения не получилось что-то, вполне пригодное для жизни. Стены тёплых оттенков ярких цветов и доброжелательный персонал. Джулия ушла с Джоан повидать отца. Я на этой мучительной встрече явно был лишний. На всякий случай у доктора Люциуса оставался внутренний коммуникатор в кармане.

Мне досталась экскурсия.

— Пациенты на улице справляются значительно лучше всех остальных. Большинство уже на грани прорыва. Надеемся, кому-то скоро удастся вернуться обратно к нормальной жизни. Боюсь, у нас довольно много и тех, кто не справляется. На общедоступной территории находятся люди, которые в целом не опасны для себя и окружающих. Но есть и отделение с повышенными мерами безопасности.

— И где Рэймонд Шеклфорд?

— В одиночном изоляторе. Он вообще по документам на попечении государства. Нам его передали только потому, что мы профессионалы. Но всё равно даже мы обязаны держать его под замком и под охраной.

— С Джулией всё будет в порядке? — не удержался я от вопроса.

— Я видел, как она забила индонезийскую кровавую гончую в шестнадцать лет. Её безопасность последнее, о чём стоит волноваться. Но, просто на всякий случай, Рэймонд останется в жёсткой смирительной рубашке. Я бы и успокоительное вколол, но вам он, к сожалению, нужен в полном сознании, — доктор задумчиво дёрнул подтяжки. — Вообще, неплохо бы вам было хотя бы заранее позвонить, что приедете.

— Это в некотором роде спонтанное решение, — нашёлся я с отговоркой.

Пациенты играли в пинг-понг. Одного из них покрывали шрамы, на фоне которых мои казались лёгкими царапинами.

— Ну, я рад, что Джулия наконец-то согласна разговаривать с отцом. Надеюсь, она к этому готова. Диалог может оказаться болезненным, — он сухо рассмеялся. — Поэтому с ней пошла моя жена. У нас за доброту и понимание отвечает именно она.

— Часть нашей проблемы, — доктор указал на людей в коридоре, — заключается в официальной точке зрения правительства. Многие наши пациенты оказываются в психушках раньше, чем мы способны квалифицированно им помочь, или хотя бы перевезти сюда. К сожалению, обычному врачу затруднительно работать с уже травмированным человеком, после того, как его сознание начало борьбу с новой реальностью . Можете себе представить рассказ такому вот неопытному психологу, что босс превратился в оборотня и пытался закусить подчинённым? Обычный диагноз в такой ситуации приводит к длительному курсу самой разной химии. Пациент знает, что видел что-то по-настоящему. Коновалы думают, что это невозможно. Глушат его наркотиками. Без пяти минут здоровый пациент их усилиями начинает сомневаться в собственной памяти. Это порождает неуверенность, и человек стремительно приобретает кучу проблем с психическим здоровьем. Если нельзя верить собственной памяти, кому вообще можно верить?

— Я видео с камер безопасности посмотрел, — напомнил я.

— Ха. Большинство этих бедолаг такой роскоши не имели. А придурки с купленным дипломом способны игнорировать любое количество и более убедительных доказательств. Просто зовут их порождениями больного подсознания. Мне попадались огромные убедительно написанные монографии о том, как все эти вампиры и оборотни прослеживаются к заре человеческой цивилизации в буквально каждой мировой культуре. Список причин убедительно и наукообразно возводили к массовой истерии, религиозному фанатизму, тщетным попыткам познать суть психических заболеваний без научной теории в основе и галлюцинациям на почве отравления спорыньёй.[52] Ха! — доктор кровожадно усмехнулся. — Мы с Джоан кровососов на кол натягивали ещё в медицинской учебке. Ну да, это слегка нетрадиционный подход к вопросу для научного сообщества. Запомните, мистер Питт, в этом мире есть три разных типа людей. Те, кто ни во что не верят. Те простофили, которые верят буквально всему. И маленькая горстка таких как мы, кто знает, что происходит на самом деле.