Монстер Хантер Интернейшнл

Глава 8

Вампиры — одна из самых опасных форм нежити. Они жестокие, быстрые и умные. Даже самый профессиональный охотник не одолеет вампира просто и легко. Да, твари различаются по могуществу, но это всего лишь означает, что слабые — просто невероятно опасные ублюдки, а Мастера — почти неудержимые машины смерти. Что хуже всего, любой, кто стал пищей вампира, а не был просто им убит в обычном смысле этого слова, поднимается как новый вампир за сутки-другие.

Так что, в худшем для нас случае, на борту как минимум полсотни кровососов. Ну да, новообращённые ещё изрядно растеряны и не могут толком пользоваться даже тем, что имеют. А вот достаточно старые чем дольше и больше сосут живую кровь, тем опаснее становятся.

Кино и книги в чём-то не врут, как всегда. Рассеянный дневной свет обжигает созданий ночи. Прямой — убивает. Клетки вампиров регенерируют почти мгновенно, хотя кол в сердце парализует их тела на достаточный срок, чтобы успеть смахнуть голову с плеч.

Даже среди нашей привычной дичи удивительно мало тварей, которые на что-то способны после того, как останутся без головы.

Святая вода и культовая утварь опасны для вампира ровно в той степени, в какой чиста и крепка вера конкретного пользователя. Стоит ли уточнять, что у абсолютного большинства охотников куда лучше с насилием, чем верой? Как правило, с добротой, терпением и всепрощением у нас хуже, чем у самых отбитых футбольных ультрас.

Меня немного утешал ящик осколочных гранат с борта «Идеальной ошибки». Упырей можно сломать, и мы взяли нужные инструменты. Я водрузил ящик на палубу, отстегнул карабин и отправил трос за борт. Холли внизу ждала наш следующий запрос на погрузке. Трип и Ли внимательно контролировали палубу неподалёку. Мы обеспечивали прикрытие. Джулия в Ми-24, всё ещё настороже, а десяток охотников разбился на пятёрки и двигался к машинному отделению.

— Харбингер. Всё ещё ничего.

— Бун. Чисто. Хорошо идём.

Мы отбили сообщение по трубе. Французы откликнулись. Большинство команды Дарнэ убили вампиры, так что выжившим пришлось забаррикадироваться. Почти без патронов и взаперти им оставалось лишь прятаться.

— Нубы. Палуба чистая, — я качнул «Ремингтоном» и огляделся. Никакого движения, только полощется на ветру флаг судна. При дневном свете вампиры горят, так что на палубе мы стояли в относительной безопасности. Оставалось только внимательно присматривать за... да за ничем. В небе лениво мотал круги вертолёт.

— Как так вышло, что наш Чак пошёл внутрь, а мы застряли тут? — пожаловался Альберт Ли. Невысокий азиат родился уже в США и работал мирным библиотекарем. Ну, до того как в его архивах поселилась колония гигантских пауков-мутантов и начала сосать жизненные соки из читателей.

Только вот на библиотекаря наш парень учился по скидке для отслуживших, а до того был сапёром в корпусе морской пехоты. И своё затруднение с пауками ярко и зрелищно разрешил с помощью бочки дизтоплива и мешка азотных удобрений. К сожалению, вместе с библиотекой. Реально крутой парень, отлично знает, какой стороной оружие в руках держать. Оставалось лишний раз порадоваться, что Харбингер взял его с нами.

— У Чака больше опыт штурмов и зачисток, — Мид, как рейнджер, щедро нарабатывал этот опыт ещё на своей прошлой службе, не то, что все остальные нубы.

Ли недовольно качнул головой и вернулся к настороженному ожиданию. Время еле ползло. Только перекличка в радиоканале это и подтверждала. Штурмовые команды приближались к машинному по разным отсекам.

— Харбингер. Камбуз пуст. Крови на полу как из ведра налито. Тут изрядно повоевали.

— Бун. Идём над котлами. Ещё кровь. Полно гильз. Тут французы и отбивались.

— Джулия. На палубе чисто.

— Нубы. Чисто, — поторопился добавить я.

— Команда поддержки. Меня то и дело пытаются клеить тупые рыбаки, а их мерзкая лайба[20] насквозь провоняла рыбьими потрохами, — доложила Холли.

Я проверил оружие. У моего 870-го удлинённый трубчатый магазин на лишние два патрона. Итого семь. Люблю этот дробовик. Он со мной с пятнадцати лет. Яркий фонарик «Шурфайр» под стволом, прицел XS с кольцевым целиком и тритиевой мушкой на планке и пластиковое крепление на шесть запасных патронов слева на ствольной коробке. Ещё шесть в нейлоновой манжете на прикладе. Ну и разумеется, на разгрузке у меня полно самых разных специальных боеприпасов: серебряная картечь, серебряные жаканы, флешетты[21], пули с четырёхугольным бронебойным наконечником, малошумная картечь, специальные магнумы от Майло и даже парочка ампул «Пингвиновской» слезогонки[22]. На мне было навьючено всё, кроме мышеловки, и я не сомневался, что у Майло где-то отыщется специальный боеприпас и на этот случай.

Пистолет тоже старый товарищ. В МХИ разрешали любой пистолет, если это .45 калибр, и он точно не подавится серебром. Израильский «Бул» импортированный в страну «Кимбером»[23] — полимерный двухрядный 1911. Я с ним который уже год на триганах выступал. Его толстенькие магазины вмещали 14 патронов .45 калибра. На поясе я держал сразу шесть таких же про запас. Большой прицел с тритиевой подсветкой от «Эшли Экспресс» позволял целиться не столько точнее, сколько быстрее. Это и к лучшему. С его широким полем обзора я уже тысяч десять патронов отстрелял, и взял куда больше, чем пару-тройку заслуженных наград.

На разгрузке висели несколько гранат, острые колья и другие рабочие инструменты. Завершал всё огромный нож в креплении на груди. Как большой парень, я могу взять самые большие ножи в оружейке. Майло предложил непальский кукри[24], такими пользуются знаменитые гуркхи[25]. Слегка изогнутый, тяжёлый, и баланс заточен на мощный рубящий удар. Мне достался настоящий ганга рам[26] — длиннее моей руки до локтя. Голову снесёт за один хороший удар.

Наши головы защищали лёгкие шлемы. Броневедро всё-таки не для корабельных тесных коридоров.

Насколько это в принципе возможно, настолько я и готов. Ощущения как перед боем с высокой ставкой. Все тренировались на совесть, что физически, что интеллектуально. Команда нубов готова.

В основном наши пошли в бой с машинками «Хеклер и Кох» .45 калибра, Я не то, чтобы их большой фанат. Немцы вообще отлично умеют продавать среднее в любых отношениях качество по высокой цене, и это главное достоинство германской оружейной школы. Других не обнаружено.

Вот только Майло где-то раздобыл сразу несколько ящиков, и теперь выдавал их любому нубу, который ещё не обзавёлся личными оружейными предпочтениями.

Радио снова зашумело. Помехи усиливались с каждым шагом вглубь отсеков. У нас крутое оборудование, но пробиваться через стальные переборки даже оно может лишь до какой-то степени.

— Бун. Впереди движение. Пять метров до машинного.

— Харбингер. Движение впереди.

— Проклятье. Сзади тоже.

— Приближаются. Рвутся через ящики.

— Под нами. Они выпрыгивают из-под палубы! — на заднем плане загрохотали выстрелы.

— Засада! Это засада!

Радио смолкло. Я не слышал ни слова. Три человека на палубе могли только переглядываться.

— Эрл. Ответь, Эрл. Бун. Вы меня слышите? — голос Джулии звучал встревоженным. Она так и оставалась на борту вертолёта.

Я видел, как она держит руку на тангенте, оставив снайперку болтаться на привязи. Она что-то крикнула пилоту, взглянула на меня и быстро подняла винтовку наизготовку.