Страница 139 из 143
— Не то, чтобы я это особо замечала. Когда вдруг захочу утопить выводок-другой котят, обязательно тебе скажу.
— Ну, тогда хотя бы не расковыривай, — я потянулся за поцелуем.
— Помедленнее. У тебя вся рожа в крови Проклятого и ошмётках вампира. Ничего личного, но это я целовать отказываюсь.
— Холли! Фляжку! — я щёлкнул пальцами. — У нас тут медицинские показания.
— Медицинские показания у тебя будут, когда я твою наглую жопу отстрелю, — Холли протянула мне флягу. Я свернул крышку и полил на лицо холодной водой. Смывать засохшую корку оказалось неожиданно приятно. Я протёр лицо рукой.
— Ну вот, можно целовать.
— Ого! — Джулия распахнула глаза в изумлении.
— Срань господня! — не поверила глазам Холли.
Я потрогал лицо. Да что они там нашли?
— Что такое? Дайте посмотреть! — сказал Трип.
Кожа оказалась гладкой. Нормальной. Слишком нормальной. Шрамы пропали. Толстый рубец от макушки до носа рассосался. Я полил водой на грудь. Все шрамы от битвы с Хаффманом тоже пропали. Содранная кожа на локтях вновь стала гладкой. Я потрогал языком дыры в дёснах и обнаружил там зубы. Тело полностью восстановилось.
— Древние. Они починили меня, чтобы я мог биться и принести лорда Машаду в жертву... — я не знал, что и сказать. К шрамам и ранам я уже давно привык. Но все они рассосались. Это просто удивительно.
— Секреты и тайны непревзойдённой хирургии древнего зла, — фыркнула Холли. — Возьмите простой тёмный артефакт...
Джулия погладила меня по щеке и тут же страстно поцеловала. Её губы оказались мягкими. Быть живым хорошо. Ещё лучше, что никто в этот раз не испортил поцелуй ехидными комментариями.
— Мне казалось, тёлочкам нравятся шрамы? — спросил я, когда мне совсем уж позарез не хватило воздуха.
— Ну, конкретно сейчас мне плевать. Достаточно того, что ты живой.
— Мне тоже.
Мы начали помогать остальным раненым. Из-за урагана и буйства нежити все больницы оказались уже переполнены. Впереди ещё долгая зачистка, но сегодня рабочий день МХИ закончен.
Гретхен приехала на могучем варге. Она посмотрела на мой затылок и сказала что-то неразборчивое. Понятия не имею, хорошо это, или плохо, но все остальные орки так искренне смеялись, что я посчитал это за хороший знак.
Харбингера всё ещё не было, так что Джулия и её дед пытались одолеть бардак вдвоём. Нат стоял рядом. Я почти не знал парня, но он совершенно точно не собирался выпускать из виду последние остатки своих родственников.
Достойно уважения.
Как только мы закончили с ранеными, а остаток снаряжения погрузили в уцелевшие машины, настала очередь мёртвых. Занятие мрачное, но мы не собирались оставлять своих местным службам.
Я помог уложить в фургон одно из накрытых саваном тел. Чак Мид. Он сражался до последнего и пал смертью храбрых. Рано или поздно даже самые храбрые погибают. Мы вместе тренировались, и мне будет не хватать этого большого чёткого парня. Рейнджер был хорошим человеком.
Прист зачитал молитву над телами павших. Он шёл между телами, одна рука в коросте из засохшей крови в лубке на груди. Охотник это игнорировал. Его ждала работа. Наши товарищи отправились назад в штаб, чтобы подготовить необходимое для похорон. Грязное дело, но с нашей работой позволить отрезать голову мёртвому другу — последняя дань уважения.
— Кажется, что всё плохо, — заметил старший Шеклфорд, — но с учётом ставок и противника, мы справились хорошо. Очень хорошо.
— Дедушка, Эрла с ночи кто-нибудь видел? — спросила Джулия.
— Боюсь, что нет, дорогая, — тихо ответил тот. — Кто-то из ребят Ванзанта сказал, что видели, как он бежал мимо позиций миномётчиков после того, как растерзал Мастера. Выглядел чудовищно хреново. Скрылся в лесу.
— Надеюсь, он в порядке, — тихо сказала она.
— Так что, — мне было неловко прерывать семейное общение, но я просто обязан был разобраться, — получается, Эрл — вервольф. Ну, это нормально, как по мне. Даже не первый мой босс-вервольф, как вы знаете.
— Да, он вервольф, — подтвердил Босс, и ткнул меня крюком в грудь для убедительности. — И эта информация не покидает ряды охотников МХИ. Когда ублюдок Майерс ушёл к федералам, у нас из-за этого появилась куча проблем. Федералы хотели убить Эрла.
— Понадобилась чёртова прорва юридических манёвров, чтобы выторговать ему особый статус, — продолжила Джулия. — Эрл единственный вервольф мира, чья голова не подлежит оплате «Пафф». И даже так он типа на вечном условном сроке.
— Но мне казалось, что вервольфы обычно бешеные, злобные, и просто убивают без разбору по любому поводу, — я машинально потёр лицо рукой, только затем, чтобы вспомнить, что шрама там больше нет. — Но похоже, что он полностью себя контролирует.
Теперь всё было ясно. И как он победил Дарне на сухогрузе. И как настолько долго сражался в Нэтчи Боттом.
— Ну, он провёл долгую работу над собой, — признал Босс. — У него больше самоконтроля, чем у любого известного мне человека на этом свете. В полнолуние он всё равно запирается до утра, потому что не может не обратиться. Он рвёт всё на куски, но к утру полностью в себе. У нас есть специальная бетонная комната в подвале за прочной стальной дверью. Построили только ради него
— По большим праздникам Майло ему туда корову сбрасывает, — добавил Нат. — Типа рождественский ужин. А утром только немного из шланга надо смыть.
— Он запирался ещё на территории особняка. Там есть маленький карцер на отшибе рабских бараков, — сказал Босс. — Нам пришлось строить его заново, когда старый начал разваливаться изнутри. Мы не хотели, чтобы Эрл вырвался и отгрыз кому-нибудь ногу, пока не отвечает за свои поступки.
Я совершенно точно знал, про какое здание идёт речь. У меня самого от него мурашки по коже. Все те отметки на стенах и полу были следами когтей.
— Но там же миллионы царапин, — пробормотал я. — Это же сотни часов нужны, чтобы столько оставить.
Шеклфорды переглянулись, словно не зная, что сказать. Наконец, Джулия решилась.
— Почти сотня, только вот не часов, а лет.
— Чё?
— Джулия! — Нат оглянулся по сторонам. — Нельзя же рассказывать про... такое.
— Извини, бро. За последние несколько дней Оуэн дважды почти уничтожил эту вселенную ради меня. Думаю, такому человеку секрет подарить не жалко, — вежливо ответила Джулия. Босс кивнул, разрешая ей продолжать.
— Эрл не просто особенный. Он избранный. Насколько мы знаем, старейший ликантроп мира. Буквально царь оборотней. Его укусили в 1920. За последующие восемьдесят лет он и на двадцать не постарел. Ему пришлось долго к этому всему привыкать, чтобы научиться жить не перекидываясь от каждого чиха и не убивая людей налево и направо. Думаю, он именно поэтому столько курит. Без сигарет он становится дёрганым. А дёрганый верфольф может и сожрать кого-нибудь.
— Совершенно новый уровень никотиновой зависимости, — пошутил Нат. Дед шумно зевнул. Наверное, это даже не тысячный раз, когда в семье звучит эта шутка.
— Меняет имя с каждым поколением, чтобы сохранить тайну личности. Знает лишь горстка людей. Семья всё это время его защищала.
Я вспомнил особняк и стену портретов. Не было там ровно одного.
— Рэймонд Шеклфорд Второй, — сказал я.
— Ага. Ты довольно быстро соображаешь для счетовода. Мне этот парень нравится. Джулия, он куда лучше твоего прошлого ухажёра. Но мы отвлеклись. Я был совсем юнцом, когда его укусили, но мы, Шеклфорды, заботимся о своих, — родственники кивнули. Босс указал вдаль. — Что же, вот у нас и компания. Идём, Нат, оставим этих двоих наедине.