Страница 134 из 143
Я принял удар в жёсткий блок и расколол в щепки прочные кости вампира. Он потрясённо замер. Я схватил его двумя руками за горло, крутнул и обрушил на алтарь, по которому от удара разлетелись глубокие трещины. Вампир ударил меня, будто товарный поезд на полном ходу. Каждый удар просто невероятной мощи. Я пытался разорвать его в ответ, но он был сильнейшим из всех семи вампиров. Я просто не мог его одолеть.
Но я чувствовал помощь. Артефакт скрывал её в себе. Один из пленников отчаянно взывал ко мне по имени. Я протянул руку и достал что-то материальное.
Трость Мордехая.
Я закричал и всадил её в грудь Егера. Деревянный кол пронзил его чёрное сердце. Вампир закричал от невозможной боли. Трость вспыхнула синим пламенем. На протяжении шестидесяти лет вампир безраздельно правил нежитью. Проклятый непознаваемо чуждыми исполинами, но в услужении другого монстра. До того он был просто очень плохим, жестоким человеком, но в смертной форме только верным присяге винтиком в машине смерти. Теперь — убийца, тиран, повелитель зла. Мы стояли лицом к лицу, пока вампир пытался затащить меня в пламя. Я бил его спиной об алтарь, снова и снова, постепенно обретая преимущество. Наконец, я разбил его тело о прочную кость с такой мощью, что в стороны полетели клочья.
Он пытался уползти, слабый и горящий. Пламя трости не давало ему сменить форму. Выхода не было. Я поднял ганга рам, воздел над головой и прочная кость вампира раскололась от удара. Голова скатилась мне под ноги. Чёрная кровь струилась по всей пирамиде. Его глаза смотрели на меня в изумлении, а рот пытался что-то произнести.
Я пинком отфутболил голову в лес.
Сила артефакта нарастала, уже куда мощнее, чем было в моих видениях. Я прошёл через тьму неопалённым, переступил дымящиеся останки вампира и направился к Проклятому.
Артефакт поднимался в небо, выше и выше, пока не замер точно в центре крохотного мирка. Рёв силы оглушал. Ветры подняли вокруг нас чудовищный буран.
— Машаду! — закричал я, снова целый. Я слышал. Я видел. Я мог двигаться. — Машаду! Встань предо мной!
Я оторвал последние куски брони с тела и отбросил в сторону. Меня ждал Проклятый. Сейчас всё и закончится.
— Парень. Стоп. Подожди.
Свободный от цепей, павших с гибелью его убийцы, Старик вернулся с предложениями о помощи. Я его проигнорировал. Меня заполнил гнев. Лорд Машаду атаковал меня, снова и снова. Угрожал тем, кого я люблю. Угрожал моей жизни. Хотел нас убить. Моя кровь просто кипела жаждой мести. Его смерть неизбежна. Потому что. Я. Так. Хочу.
Энергия росла в такт моему гневу. Теперь над головой кружилась сфера тьмы, настолько большая, что деревья внизу ломались, а обломки летели вверх. Я шёл через хаос нетронутым.
— Остановись. Тебя используют. Ты пешка.
Лорд Машаду встал посреди бурана. Он ударил по мне всеми силами. Телекинез бил в меня снова и снова, пытаясь разорвать сосуды, вызвать кровоизлияние, остановить сердце, вывернуть лёгкие. Он пытался убить меня всей силой своего чёрного мозга.
И ничего.
Сила Проклятого больше не могла прикоснуться ко мне. Теперь он мой. Я потерял самоконтроль под напором чистой ярости.
— Умри! — закричал я и ударил монстра клинком в шею так, что полетел фонтан чёрной жижи. Он ударил в ответ щупальцем, словно хлыстом, и этот удар обжёг меня. Я попробовал срубить конечность, но щупальце тут же отдёрнулось, оставив чёрный маслянистый след.
Монстр кружил подле меня, нанося удары, разрывая плоть и пытаясь захлестнуть меня щупальцем. Я рычал проклятия и бил тяжёлым клинком, глубоко прорубая чёрную плоть Древних. Монстр обрушился на меня в таранном ударе кирасой, и отбросил прочь. Щупальце захлестнуло руку и вырвало клинок, пока я падал.
Я упал рядом с топором лорда Машаду, глубоко заевшим в кости пирамиды. Я поднялся, вывернулся из-под удара щупальцами и вырвал клинок. Полированное дерево рукоятки легло в руку словно родное.
Я провернул топор над головой и обрушил на конечности врага, рассекая плоть, тут же ударившую фонтанами ихора. Чёрная масса рванулась ко мне в попытке сломать рёбра и пронзить сердце. Если бы не сила Древних, я бы пал на месте. Я ухватил рукой скользкое щупальце и потянул к себе Проклятого. Шип топора я забил вперёд, точно в алые глаза. Дикий крик эхом зазвенел у меня в голове. Да, монстра не брало никакое обычное холодное оружие, но фамильный топор Машаду был каким угодно, только не обычным.
Тварь дёрнулась прочь, впервые за века почувствовав страх. Я следовал за ней, как берсерк. Я рубил, крошил и пронзал извивающуюся чёрную плоть. Над головой росла чёрная сфера, теперь уже и впрямь центр этого крохоного мирка. Я загнал Проклятого до самого края пирамиды и разрубил ему лицо вместе с черепом. Смятый шлем отлетел вверх и сгинул в буре чёрной энергии артефакта.
Проклятый лежал побеждённым. С отрубленными конечностями, истекающий жижей, разбитый череп свисал набок, и всё же он ещё стоял на краю пирамиды. Вдали тряслись границы мира. Сотворённое измерение подняло якоря и медленно дрейфовало в Алабаму. Земля таяла. Деревья и камни рушились. Сотворённый мирок исчезал.
Следующей целью была кираса. Я был уверен, что орган, который сохраняет подобие жизни в чёрной твари именно там. Я чувствовал его биение.
— Как такое может быть? Это моё! Моя власть! Ты забрал её! Меня предали!
— Парень, хватит. Контролируй гнев. Ты знаешь, кто ты. Это так не закончится. Это то, что нужно ей. То, чего хотят Древние.
— Пощади меня! Умоляю!
Клинок с лёгкостью пробил древнюю кирасу. Насос, который служил Проклятому сердцем распался надвое. Я вырвал топор. Взрыв газа и жидкости ударил из-под кирасы, заливая мне лицо.
Я чуть не вытошнил, когда брызги попали мне в рот. Лорд Машаду упал и покатился на уровень ниже, упав с маслянистым шлепком. Часть его крови по каплям струилась ввысь, притянутая артефактом. Капли одна за другой исчезали в огромной сфере.
— Нет. Что ты наделал? — закричал Мордехай. — Ты обрёк нас всех!
— Охотники не теряют контроль, — вспомнил я Эрла Харбингера. — Никогда и ни под каким видом, усёк?
Я сам это сказал Трипу в ту ночь, когда он меня уговаривал не уходить по собственному. Когда я злюсь, я теряю контроль, и людям от этого становится плохо.
Я вспомнил себя. Почувствовал омерзительный вкус, совсем как лорд Машаду пятьсот лет назад. Что я наделал?
— Жертва принесена, — теперь голос Коринихи звучал ясно и чётко.
Я провернул топор в руках. Жрица стояла на другом конце пирамиды. Одна чёрная рука обвивала шею Джулии. Церемониальный кинжал жрица держала у горла девушки, уже пустив тонкую струйку крови. Я шагнул вперёд, но жрица тут же предостерегающе дёрнула ножом.
Джулия закричала.
— Этого достаточно, охотник, — сказала она. Сила Древних покинула моё тело. Я тут же почувствовал себя очень слабым и неуверенным. Запнулся. Упал на колени. Без заёмных сил я чувствовал себя невероятно плохо. — Распробовал и хватит.
— Отпусти её, — приказал я. Джулия была напугана и рассержена. Она сопротивлялась жрице. Её цепи были давно порваны, но даже так она не могла высвободиться из стальной хватки Коринихи.
Жрица оставалась комком маслянистой тьмы, но её лицо изменилось настолько, что почти вернуло прижизненную красоту. Даже алые угли вновь стали хитрыми человеческими глазами из моих воспоминаний. Она смотрела куда-то мне за спину.
Оттуда немедленно раздался громкий, даже громче бури над головой, боевой крик неудержимой силы. Я обернулся точно вовремя, чтобы увидеть серебряный штык «Чудища» на пути точно мне в горло. Увернуться я уже не успевал.