Страница 43 из 76
Глава 15
Я сделал небольшой круг по Ляояну, и если в прошлый раз яркие цвета и крики обычной жизни вызывали раздражение, то теперь я словно заново узнавал свою Родину. А то все свободное время проводил в армии, во 2-ом Сибирском, но Россия-то гораздо больше. Вот начал обращать внимание на доходные дома, в которых размещались все приехавшие. У кого-то люкс на пару этажей, а у кого-то каморка-скворечник под крышей.
И на улицах люди все разные. Кучкой идут со смены рабочие с железной дороги, чинно шагают им навстречу пара городовых, на каждом углу стоят лоточники. У кого-то булки с самыми разными начинками, от редкой в этих местах капусты до рыбной жарехи, у кого-то портсигары со специальными насадками, которые так любят офицеры. Например, у многих наших набиты женские ножки и цифра 2 — понятно к чему…
— Газеты! Газеты! Свежие газеты! — это бегают вокруг мелкие пацаны.
Сейчас начинают работать рано — и деньги лишними не будут, и дома делать особо нечего. Я снова закрутил головой. Теперь осматривал вывески на ближайших домах. Сапожники, портные, модистки, книжные лавки. И когда только успели приехать или вернуться? Плакаты: часть, как и раньше, с пропагандой, но появилось много и обычных. Реклама публичной лекции по гигиене фон Бергмана, какой-то приглашенный физик должен был рассказать о природе света… Люди стояли, внимательно изучая листовки, и было видно, что это может быть им не очень интересно, но точно модно.
Еще в моде точно были венские кафе. Конечно, Ляоян успел разрастись после того, как тут появилась железная дорога, заматереть, но почти десяток подобных заведений на две центральные улицы — это уже перебор. С другой стороны, сейчас день, а в каждом кафе почти не было свободных мест. Люди сидели с булками, кофе и газетами, вчитываясь и обсуждая последние новости.
— Выступление! Выступление! Сегодня в шесть вечера на площади героя обороны Порт-Артура генерала Стесселя! — корча гримасы, мимо прошла пятерка артистов. Два гимнаста, и целых три клоуна…
Почему-то от мыслей, что именно клоуны облюбовали названную в честь Стесселя площадь, мне стало смешно. Настроение скакнуло вверх, и я даже не сразу понял, что делаю по центру уже второй круг. Все-таки Ляоян не такой уж и большой город. И тем не менее я постоянно замечал тут что-то новое. Раньше я старался просто не думать, что буду делать, когда закончится война. Наверно, было страшно представить себя в совсем чужом мире, без опоры… Но вот я смог приглядеться и понял, что тут может быть интересно.
Не идеально, и я еще многое попробую сделать лучше, но интересно! И это тоже очень важно… С этими мыслями я свернул в сторону вокзала и своего поезда, который уже должны были подготовить к возвращению в Инкоу, и тут меня перехватил взволнованный Огинский.
— Вячеслав Григорьевич, я уж было подумал, что потерял вас, — выпалил он.
— Я вроде не маленький, чтобы так расстраиваться.
— Конечно! Просто я решил вывести заказчика той мессы на чистую воду, отправил Юсупову письмо, и теперь без вас просто не обойтись, — Огинский ужасно нервничал и из-за этого постоянно прыгал с одной мысли на другую, ничего, по сути, не объясняя.
Пришлось остановиться, попросить его успокоиться, и вот только тогда получилось во всем разобраться. Как оказалось, Огинский, как и я, пришел к выводу, что во всем виноват Юсупов — но как вывести на чистую воду целого князя? Тут и родилась светлая идея: заставить его все сделать самому. Огинский написал анонимное письмо, в котором требовал у Юсупова тысячу рублей за молчание, иначе все расскажет. И газетчикам, и в армии, и даже во все женские салоны подкинет признание.
— А женские салоны зачем? — удивился я.
— Некоторые люди не боятся ни черта, ни общества, но… Вот в глазах дамы сердца все равно хотят выглядеть идеалом.
— Возможно. И что дальше по плану?
— Если слухи о Николае Юсупове верны, то он такого не спустит! Найдет наглеца и свернет ему шею.
— Вернее, найдет того, кого считает наглецом, — я улыбнулся. — Думаете, он отправится искать исполнителей, тех, кто делал для него грязную работу?
— А кого еще ему подозревать? — развел руками Огинский. — Вот только сейчас я приставил людей за ним следить, но… На вечер он объявил прием, и уже туда так просто будет не попасть.
— Объявил внезапно… — задумался я. — Да, шансы, что именно там он захочет пообщаться с кем-то из исполнителей или, возможно, посредником, довольно высоки. Прятать тайны на самом видном месте — иногда это даже работает… И вы хотите, чтобы на этот прием пришел я? Но у меня тоже нет приглашения.
В памяти невольно прокрутились детали, как я в прошлый раз занимался прикрытием тайных операций на балу. Только с Казуэ, и тогда ведь все чудом не дошло до крови.
— Вам нужно будет только остаться в городе, — объяснил мне нюансы Огинский. — Слухи пойдут сразу, и у распорядителя Юсупова не будет ни единой возможности вас проигнорировать. Точно не генерала победы. А там просто возьмете меня с собой, и все. Один день, один вечер, и проблема с Юсуповым будет решена!
— Пусть так, — мне уже самому было интересно, чем все это закончится.
Я оценил место встречи. Не особняк, но каким-то образом Николай Юсупов выбил себе в личное пользование целый дом бывшего китайского мандарина. Два этажа из крепкого кирпича и уютный внутренний дворик. На стенах персидские ковры, очень редкие и дорогие в это время, а вот я… С трудом удержал улыбку от ассоциации с любой советской квартирой, где точно такие же украшения встречали гостей на полу и стенах.
Впрочем, все остальное уже сильно отличалось. Мебель — красное дерево и тяжелые бронзовые вставки, в углу икона, несколько крупных картин на военную тему. Причем одна из них, кажется, кисти самого Верещагина. Ну и музыка. Даже не представляю, где здесь, в Ляояне, Юсупов сумел найти камерный квартет со скрипкой и виолончелью — но нашел. И словно специально ни одного армейского музыкального инструмента.
— Прошу прощения, — мимо меня проплыла незнакомая дама, окутанная кружевами и тем же тяжелым модным ароматом, что я утром унюхал у Кшесинской.
И не у нее одной были те же самые духи. Опять мода. Даже голова стала немного кружиться. Я сделал шаг в сторону и чуть не столкнулся с незнакомым офицером — похоже из штабных. Тот сначала чуть не покраснел от злости, но потом узнал меня и поспешил отойти. А я так ничего и не сказал: от этого тоже чем-то пахло. К счастью, глаз зацепился за приоткрытое окно, и я поспешил занять стратегическую позицию.
Юсупов? Я попробовал найти его взглядом, но князь явно меня избегал. К счастью, за ним следит Огинский, так что ничего страшного. Кого я еще тут знаю? Где-то вдали мелькнули Сергей Александрович и Борис — оба великих князя о чем-то увлеченно говорили и не обращали внимания ни на кого вокруг. Показалось несколько балерин — их я узнал по важно шагающей во главе Кшесинской.
Вокруг меня же никого не было, словно люди специально избегали. Слухи про мессу все же пошли? Или тут что-то другое?.. Даже несколько дам, которые было сворачивали к моему окну, в последний момент резко уходили в сторону. Я что такой страшный?
— Ну вы даете, Вячеслав Григорьевич! — неожиданно рядом со мной появился Джек Лондон. — Взгляд бросите — аж до мурашек.
— Серьезно?
— Даже у меня мурашки, — американец в качестве доказательства вытянул руку, словно на ней можно было что-то разглядеть в тусклом свете свечей и керосиновых ламп.
— Как у вас тут дела? Как чтения? — я решил сменить тему разговора.