Страница 42 из 76
— Не обижаетесь больше на брата за тот случай, когда он пытался вас задержать? — спросил я.
— Обижаюсь, — Огинский подозрительно беззаботно крутил головой по сторонам. — Однако мы поговорили, и он задал мне очень простой вопрос. А сделал бы я так же ради вас?
— И вы?
— А я просто вспомнил Дальний. Как не только я, как все наши офицеры были готовы нарушить приказ самого царя, так что… Мы не помирились, но мы поняли друг друга, — тут Огинский убедился, что рядом точно никого нет, и засунул руку под мундир, показывая край конверта. — Это Николай передал, подарок от Витте.
— Подарок? И что там?
— Он знает о наших проблемах с тем ритуалом и придержал несколько публикаций на эту тему.
— В смысле, наши публикации, которыми мы хотели сорвать планы злоумышленников? — я нахмурился.
— И наши, и чьи-то еще. На имя заказчика пока так и не получилось выйти. И это было правильное решение.
— Почему?
— Вы не знаете государя, а я просто не подумал, но… Вера Николая Александровича очень сильна. Он верит в бога, в себя, в приметы. И не сказать, что у него для последнего не было повода. Но в нашем случае — если бы ваше имя оказалось запятнано с точки зрения церкви, то, выбирая между доводами разума и веры, государь точно бы выбрал второе.
Я почему-то сразу вспомнил историю появления Распутина в окружении Николая. Действительно, порой здравый смысл и логика могут совсем перестать работать.
— Значит, мы теперь должны Витте?
— Не думаю, — Огинский покачал головой. — Мне передали этот конверт только после вашего разговора, то есть… Это скорее уже ответная благодарность Сергея Юльевича.
— Кстати, мне показалось, он стал ко мне лучше относиться, — я поделился недавними размышлениями. — А раньше мы постоянно ругались. Есть мысли почему?
— Признание ваших заслуг?
— Мне кажется, ему особо нет дела до военных успехов. Разве только посмотрит, как они влияют на его собственные дела.
— Тогда… — Огинский неожиданно улыбнулся. — Все еще проще. Раньше вы были выскочкой, а теперь вы граф. Сергей Юльевич всегда обращал внимание на титулы. А еще, мне кажется, вы не правы насчет побед. Они тоже важны. И все вместе — ваши успехи, репутация, связи, титул — все это делает вас равными. Вас не зазорно слушать, с вами не зазорно соглашаться, вы стали для Витте частью его круга. А со своими, даже соперниками и врагами, дела ведут совсем по-другому.
— Интересно, — я по-новому взглянул на свои отношения с обществом. — Ладно, вернемся к делу. Вы же продолжаете расследование, есть какие-то подвижки?
— Мы вычислили, когда и где именно украли тела для мессы. Очень активно включился в дело тот новенький, Измайлов, но… Пока больше ничего.
— Что ж, — я задумался. — Тогда предлагаю попробовать пойти не по хлебным крошкам, а срезать дорогу и сразу проверить тех, у кого есть возможность и мотив.
— Ваших недоброжелателей довольно много. Только я сотню легко насчитаю.
— А если брать только тех, кто при этом хорошо знает Николая, понимает, что тот может простить, а что точно нет, и кто не будет стесняться использовать даже такие грязные методы?
— Тогда… — Огинский понял, на кого я намекаю, и в его взгляде мелькнула недобрая искра. — Тогда разрешите я вас оставлю, надо кое-что проверить.