Страница 145 из 629
— Ха, тогда ты дурак. Уничтожить место, где оседают идеи, — значит развеять их по ветру; плохие могут набрать обороты в маленьком уголке мира и уничтожить более хрупкие, благонамеренные. Гораздо безопаснее объединить их всех вместе, как здесь. — Взгляд Кулворта был напряженным. Но Рендидли выдержал его взгляд, заставляя старшего мужчину вздрогнуть и отвести взгляд.
Затем Рендидли моргнул и вздохнул. Он ждал больше информации от Кулворта. Но его дед был просто. странным. Его идеи были укоренившимися, и он мог пуститься в бессмысленную лекцию по любому поводу. Он оставил бы ребенка одного в торговом центре, чтобы доказать что-то третьему лицу. Ничто не ценилось больше, чем принцип для Кулворта.
Когда Рендидли покинул суетящегося мужчину, Кулворт позвал его вдогонку.
— Если я что-то и знаю, Рэнд, так это то, что люди — это существа, которые верят. Вера — это высшая защита напуганных; кто-то более способный присматривает за мной. Если ты отнимешь то, чему люди поклоняются. ну, ты не захочешь узнать, на что способны люди, когда их оставляют на произвол судьбы перед лицом страха.
Фраза существа, которые верят застряла в голове Рандидли, когда он шел обратно к передней части теперь уже пустой церкви. Стоя там, словно ожидая его, четверо людей сидели на первой скамье, а трое стояли перед алтарем, устремив на него взгляды. Все четверо преклонивших колени на скамьях были мужчинами, но двое из трех стоящих были женщинами. Женщина посередине прочистила горло.
— Мистер Призрачный Гончий. Рада приветствовать. Должна ли я воспринимать это как знак того, что вы решили поддержать наш скромный приход?
Рендидли поднял бровь, оглядываясь. — .нет, это не так. Мадам, как вас зовут?
— Артемис Ллевеллан. Епископ на службе у Бога. Я немного удивлена, что политический деятель, как вы, пришел сюда так скрытно. это заставляет меня задуматься о ваших мотивах. Ваши достижения предшествовали вам. Я надеюсь, вы простите меня за то, что я принимаю меры предосторожности.
Рендидли пренебрежительно взглянул на четырех преклонивших колени мужчин, но, посмотрев на них, он с болью понял, что их общая внешность опровергает их Уровень. Когда он сосредоточился на них, он почувствовал их густую ауру насилия. Это были не обычные охранники; они были немногими в церкви, кто воспользовался Системой. Сражаться с ними было бы хлопотно, хотя бы потому, что Рендидли не смог бы нейтрализовать их, не нажив себе постоянного врага в лице Церкви Единства. Скорее всего, часть этого прекрасного собора будет разрушена. Рендидли решил действовать публично, но огласка, которая возникла бы в результате такого разрушения, скорее всего, была бы головной болью. Если это удобно, он бы избежал этого.
— Я даже не заметил, — сухо сказал Рандидли, поворачиваясь к епископу Артемис. — Тогда перейдем сразу к делу. Как вы, возможно, заметили, отца Фостера больше нет. Я бы хотел, чтобы многие из ее политик и программ умерли вместе с ней. Церковь Единства сращивает части тел монстров с человеческими телами и наоборот. Я больше не буду этого терпеть.
Епископ задумалась. — У нас были свои подозрения относительно благополучия отца Фостера. Что касается ее программ некоторые из них были экстремальными, и не должно быть трудно позволить им отойти на второй план. Лично я считала ее довольно невыносимой но изначально она была лидером некоторых из наших темных ветвей.
— Вы знали и ничего не сделали? Вы знали, что она замышляет? — сказал Рендидли опасно тихим голосом.
Епископ фыркнула. — Вы бы предпочли, чтобы я вела себя как дура? Конечно, я знала, я даже извлекла выгоду из ее работы. Одно дело ненавидеть акт, другое — сказать нет выгодам, которые она предлагала.
Руки Рендидли сжались в кулаки. Возможно, Кулворт Шоу ошибался. Если люди — это существа, которые верят, то все, кого он встречал, — это те, кто верит во власть. Это было не то, что он не прочь уничтожить, и даже если бы это росло, как плесень, в темных местах Зоны, он бы нашел это и искоренял снова и снова. — Значит, вы поддерживали это.
— Я делала все, что могла, и не отказывалась от преимуществ, — тихо сказала Артемис, нахмурившись, глядя на Рандидли. — Что я могла сделать? Если вы знаете, что отец Фостер мертва, то вы, вероятно, знаете и о странной армии, которую она разрабатывала. До этого что я могла сделать?
— Вы могли покинуть церковь — начал Рандидли, но Артемис уже качала головой.
— Для отца Фостера человеческая жизнь была взаимозаменяемым товаром; любая была так же хороша, как и другая. Возможно, я могла бы инициировать раскол в церкви. Я бы спасла тех, кто последовал за мной, но она бы просто взяла эти жизни из других мест. Поверьте мне, я сделала все, что могла.
Рендидли знал, что она лжет. Но у него не было возможности заставить ее признать этот факт. И это не стоило его времени.
— Хорошо, — сказал Рандидли, выдыхая сквозь зубы. — Тогда скажите мне: где находятся места появления монстров?
Артемис моргнула. — Вы действительно знаете все, не так ли? Возможно, даже мы недооценили вас. Я полагаю, именно поэтому отца Фостера больше нет с нами. Конечно, у нас они есть, но
После паузы она сказала. — Я не решаюсь передавать их кому-то, кто так знаком с насилием. Мы регулируем количество монстров, выпускаемых в Зону, предоставляя ровно столько, чтобы подтолкнуть Уровень населения вверх. Даже несмотря на то, что мы предпочитаем поощрять наших людей воздерживаться от повышения Уровня, мы понимаем ну, кроме того, вы выросли в другой Зоне. В более дикой. Вы бы не поняли
— Мадам, этот вопрос был любезностью, — медленно сказал Рандидли. Священник, проводивший службу, сверлил его взглядом, поэтому он повернулся к нему, пока тот не вспотел. — Я уйду отсюда с той информацией, которую хочу. Независимо от того, что мне придется сделать.
— Вы кажетесь уверенным. Неужели мы раковина, которую так легко вскрыть? — сказала Артемис с кривой улыбкой.
— Да. И вы тоже это знаете, иначе у вас не было бы этой штуки, ожидающей в подвале. Кстати, что это? То, как оно собирает энергию Ах, вы сделали Еретика, не так ли?
Артемис замерла. Затем медленно сдулась. Наконец, она вздохнула. — Ладно, ты победил.
Глава 591
Долг каждого гражданина – видеть в тех, кто воздвигает свои жизни, словно высокие стены, перед лицом ярости и хаоса природы, достойных похвалы и добродетельных людей. Из этого следует, что те, кто может еще более триумфально оградить человечество от всех без исключения диких систем, заслуживают еще большей похвалы. Органический вывод, к которому мы приходим, состоит в том, что героизм любого человека, в силу истории и обстоятельств, сияет именно так, потому что так и должно быть. Но этот столь желанный свет иногда поднимается до такой степени, что становится настолько броским, что ослепляет смотрящих. Без посторонней помощи эти фигуры становятся для населения всего лишь формой и яростью, лишенными структуры и облика истинного и несовершенного человека, к категории которых все мы должны признать свою принадлежность.
Основание Рыцарских Орденов (предлагаемые первоначальные пять: Орден Доблести, Орден Ярости, Орден Мудрости, Орден Веры и Орден Вождя) – это попытка исправить эту бесформенную слепоту.
Закон держит твердые края. Без определения применение закона будет только вредить и ограничивать. И для нашего продуманного видения закона является анафемой то, что любая фигура, независимо от ее влияния или уникальности, может на законных основаниях претендовать на иммунитет к действию закона или действовать за пределами досягаемости честных людей этой страны.