Страница 7 из 8
Надо просто уходить, больше не задерживаться. Пусть разговор ведет с Ивой, а она…
Но ей не позволили даже шаг сделать в сторону.
На стол, прямо напротив ее талии, опустилась рука. Тесса уставилась на нее. Рука как рука. Мужская. И в то же время воспринималась иначе. Художница в душе Тессы затрепетала от восторга. Такая сила, такая мощь… Тихая, аккуратно транслируемая. Крупная кисть, покрытая темными волосками. Сама ладонь с ручейками-венками, напряженными, вздутыми и совершенно не отталкивающими. Наоборот, завораживающими. Пальцы длинные, ровные, тоже красивые. Кое-где виднелись тонкие белые полоски, едва заметные шрамы, говорящие о прошлом. В низ живота Тессы бухнуло. Если она позабыла, кто стоял за ее спиной, - вот оно, напоминание. На безымянном пальце красовалось широкое белое кольцо с тонкой черной полоской.
И как воспринимать его жест?
Грудь ставило невидимыми тисками, а волоски на шее Тессы предостерегающе поднялись.
- Пустите, я хочу уйти, - твердо, сохраняя видимое спокойствие, сказала Тесса.
И не удивилась, когда услышала в ответ властное:
- А я не хочу.
По ней точно невидимыми вибрациями ударило. Они проникли под кожу, проникли в кровь. Это было чертовски плохо! Тесса на мгновение потеряла связь с реальностью. Нет-нет, они цивилизованные люди. Ничего с ней страшного не случится. В конце концов, всегда можно пригрозить полицией. Навряд ли Баранова порадует перспектива второго уголовного дела. Хотя какого второго… В сети говорилось, что на него не раз заводились уголовные дела, но каждый раз ему удавалось избежать не то что наказания, даже ареста.
Рациональность не вовремя подняла голову и ехидненько спросила: «Серьезно? Полиция? А кто сам приехал к нему в дом? Кто без принуждения сел в машину, принадлежащую Елисею Аркадьевичу?»
Тесса подалась в другую сторону. Она уйдет, и ничто ее не остановит.
Она только успела об этом подумать, как дальше произошло нечто невообразимое. То, что никак не могло случиться с осторожной и практичной Тессой Багуаль.
Крепкие мужские руки уверенно развернули ее на сто восемьдесят градусов, оторвали от пола и усадили на стол. Да-да, на стол. Тесса ахнула. Мир покачнулся. Более того, мир заполнила тьма. Густая, насыщенная, вязкая. Именно такая транслировалась из глаз Елисея Баранова.
Которые оказались в непозволительной близости от лица Тессы. Ее втянули в терпкую мужскую энергетику. Не дали ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни возразить.
Она даже руки не успела выставить. Ее уже вторым рывком притянули к крепкому, хорошо натренированному - в этом не приходилось сомневаться! - телу.
Она ахнула. Моргнула. Потом еще раз. Горло обожгло.
Варанов же пошел дальше. С совершенно нечитабельным выражением лица, на котором не отражалась ни одна эмоция, за которую можно было бы зацепиться, он развел руками ее колени в стороны.
От такой наглости Тесса опешила. И тотчас попыталась свести колени. Но куда там! Между ними уже вклинились бедра Баранова. Платье предупреждающе затрещало.
Тесса психанула. Какого?..
Она начала сопротивление. Сначала осторожное, показывая, что происходящее ей не нравится. Говорить что-то посчитала бесполезным. Она в целом не любила доказывать свою позицию. Единожды высказывалась, и хватит. Человек не услышал ее - его проблема.
Но тут, кажется, ее позиции оказалось недостаточно.
Она уперла руки в каменную грудь Елисея. Надавила, отталкивая. Ничего! Абсолютно! Точно в скалу уперлась.
А вот он пошел дальше. Сверкнув темными глазами, в которых сильнее разгорался огонь, он властно положил руку ей на затылок. Развел пятерню, чтобы иметь больший захват и потянул на себя.
- Нет, - выдохнула Тесса, изворачиваясь в отчаянной попытке отсрочить неизбежное.
- Да, - натурально оскалился он, впиваясь в нее губами.
Тессу точно в жерло вулкана кинули.
Когда она в последний раз целовалась? Она не помнила…
Как бы сказала Ивка - это ненормально.
Вся ее жизнь - это череда ненормальностей, но уж как есть. И никто ни разу не целовал ее против воли! Всегда хватало ее «нет».
А тут… Она знала, что нельзя было приходить! Чувствовала!
Варанов поймал ее шокированную, успел воспользоваться удивлением, потому что его язык уже толкался между ее губ. Проник, подчиняя и захватывая. Он не целовал ее. Это было нечто иное.
Тесса любила читать. Читала она и любовные романы. Почему бы и нет, в конце концов?.. И там часто описывали вот такой захват женщин мужчинами. Тесса не посмеивалась. Никогда. Наоборот, в ее груди рождалось томление…
Может, она извращенка? Может, она ждала именно такого мужчину на своем пути, которому будет наплевать на ее «нет»? Который вот так нахрапом усадит ее на стол, на котором они только что обедали, и раздвинет ноги? Толкнется эрегированным членом, подчинит себе?
И она почувствует себя… Как? Живой? Да бред же!
Тогда почему она замерла? Внутренне. И на какой-то границы отчаяния и здравомыслия прислушивается к собственным эмоциям? Неужели она в числе тех женщин, которым нравится доминирование над ними?
Нет. Нет-нет.
А между тем Варанов продолжал захват. Его пальцы сильнее сдавили ее затылок, второй рукой он за поясницу подводил Тессу все ближе к себе. И еще ближе.
Происходящее больше смахивало на какой-то сюр, и она была в главной роли.
Тесса попыталась вздохнуть. Сделать один-единственный вздох. И не смогла. Зато могла чувствовать жар от ладоней Баранова. Она и помыслить не могла, что простые прикосновения мужчины могут нести такое!
Хотя где тут она увидела простоту? Вот где?
Он мял ее тело. Трогал. Изучал.
В ее рот ворвался мужской полустой. Рецепторы Тессы взбунтовались. То есть этому ублюдку нравилось ее целовать? Ответом послужил его язык, бессовестно вторгшийся в ее глубины и столкнувшийся с ее языком. Тесса в панике попыталась увести, не дать поймать себя. И снова - куда там!.. Он утробно зарычал и сильнее надавил на поясницу, не давая Тессе шанса отстраниться, сдвинуться в места.
Она попала в капкан.
Его горячий язык вылизывал ее рот, тискал губы, покусывал их.
Черт… Баранову нравится прелюдия? Нравится целоваться?
Или ему заходит целовать ее?
Обоняние Тессы забил запах Баранова - кожа, нотки мускуса, сандала, чего-то экзотического, перемешанного с его собственным. Щетина, отросшая с утра, ощутимо прошлась по воспаленной щеке Тессы, когда Варанов решил сместить акцент своих прикосновений.
Это слишком все!
Это…
Она открыла рот, чтобы высказаться, чтобы послать Баранова к черту - у нее еще остались на это силы. Но мужчина покачал головой. Предупреждающе и в то же время гипнотизирующе.
- Тс-с…
Взгляд Тессы заметался. Она уже рассматривала его лицо! Его фигуру! И вот. Снова. Варанов обладал нереальной энергетикой. Бешеной. Тесса задержалась на крепкой шее. На брендовой рубашке, на плечах.
Метнулась выше к жесткому рту, скривившемуся в намеке на улыбку. Этот чертов сукин сын считывал ее, как открытую книгу! Он отлично понимал, что с ней делает, какой эффект производит.
Продолжая усмехаться, давая понять, что ловушка захлопнулась и Тесса полностью в его власти, он пробрался под платье. Руки Баранова легли на ее бедра.
А дальше… Дальше, не разрывая зрительного контакта, даже не моргая, он одним движением разорвал ее трусики.
Тесса вскрикнула. Теплые и слегка шероховатые ладони продолжили свое дело. Одна опустилась на лоно девушки.
И все.
Точнее, ничего. Последовало небольшое затишье, в котором осталось лишь их дыхание. Рваное, хриплое. Тесса прислушивалась к себе. Ну же! Реагируй… Оттолкни, закричи, в конце концов. Губы пощипывало от его поцелуя, щеки горели. Сердце булькало в горле.