Черная Вдова

Более того, глава поселения на третий день пришёл, когда уже всё село на девчат насмотрелось. Их за узбечек принимали. Те поначалу нервничали, такое любопытство их пугало, но я объяснил, что это такое, нужно лишь переждать, поэтому девчата с царственной грацией не замечали интереса, осваивались на хозяйстве, сестрёнка Ирина и матушка, да и обе бабули, что по сути прописались у нас, учили их всему, включая языку. Так вот, глава поселения прибыл. Узнав, что документов нет, девчата ввезены в страну незаконно, на военном самолёте, повздыхал, но согласился решить эту проблему. Документы он сделает, поможет. За подарок конечно. Вот так и отдыхал, изучал дома на продажу, их всего два на всё село и продавали, пока не грянул гром.

Приходить в себя было тяжело, но я пытался выбраться из этой сонной хмари, что старалась утянуть на дно болота беспамятства, но я тянулся, из-за всех моральных сил, и начал постепенно приходить в себя, пока не очнулся наконец.

Чувствовал я себя очень плохо, можно сказать на грани, всё тело болело и ныло, а тут кто-то под мой стон приподнял голову и дал напиться, и услышал шёпот.

— Как вы, товарищ сержант?

— Не помню ничего, даже своего имени, — с трудом пробормотал я, была сильная слабость. Я балансировал на грани сознания, и не удержался, не узнал в кого попал, снова ушёл в омут беспамятства. Надеюсь очнусь в этом же теле.

Очнулся действительно в этом же теле, оно всё также болело, был явно день. Ворота барака открыты, там видно, как прохаживается вооружённый моджахед со старой английской винтовкой, в бараке только раненые и обессиленные. Да один узник их обходит, проверяет и пить даёт. До меня ещё не дошёл. По виду афганец. Остальных видимо погнали на работы. Вот пока лежал, и размышлял. А не было попадания в тело лейтенанта Гаврилова. Моя жена, прозвище Чёрная Вдова, ха, как наименование моей станции, меня просто продала Централам. Причём, демонстративно это сделала, я парализован был, но в сознании. Чтобы видел, как она это делает. Просто месть. На третий год нашей супружеской жизни это произошло. Потом вырубили и почти всё время я провёл в иллюзиях. Навеяны моим же сознанием. Потому и смерть якобы была, попадание в тело молодого офицера и остальное. И главное, детально как, поверил же. Хорошие препараты, коими меня пичкали, я и не замечал подвоха, пока в село, к дому родителей, не прибыла представительная комиссия от власти. Как же, в таком государстве как у нас, у Дважды Героя СССР, две наложницы, по сути рабыни. Пришли скандалить, с милицией, представителями обкома. А главной заводилой моя жена была. Тот же истеричный голос, та же внешность Чёрной Вдовы. Видимо это помогло через препараты прорваться, когда их стали выводить из меня. Я и очнулся. Правда, ненадолго, учёные узнали про хранилища и привели в чувство, чтобы я их открыл и всё достал. Отказаться не мог, как робот был, рядом появилась целая гора имущества. Боевые дроиды тут же открыли огонь, у них приказ, как достану, если в течении двух секунд нет кода отмены, убивать всё живое, кроме меня. Вокруг пожары, дым, трупы, я безучастно на всё это смотрел, будучи под препаратами. Моя голова в специальном приборе была, но колбу сняли, чтобы вещи не завалили её. Тело отсутствовало. Самое главное, был среди вещей и заряд, очень мощный, эквивалентный ядерному заряду в пятьдесят килотонн, у него таймер две секунды. Сделал на случай если решу уйти на перерождение, находясь в окружении врагов, чтобы с собой прихватить. До сих пор жалею, что не достал там, когда меня Централам жена продавала, ведь надеялся вернутся и отомстить. Заряд сработал, вот и очнулся уже по-настоящему, на Земле.

Явно в Афганистане, в бараке. Похоже в плену. Да я только сейчас нормально думать стал. В крови препаратов нет, вот и разобрался во всём, что происходило. Жаль, всё что имел жене отошло. Реально чёрная вдова. Сейчас как официальная вдова наверняка всем владела. Тварина. А я с ней, как и в видениях, действительно не спал ни разу, и дочку та родила не от меня, год той было, когда меня продала. Остальные всё препаратами навеяно. Эх, не зря же в империю возвращаться не желал, чувствовал неприятности, но любопытство пересилило. Ладно, было и было, главное освободился. Даже не особо печалился тому что потерял. Да пофиг если честно, свобода дороже. Интересно, где мы? Крупноват барак, тут и сотню пленных держать могут. Догадка озарила меня. А это не Бадабер? Пакистан? А что, столько о нём думал, при перерождении вполне возможно попадание в тело одного из узников. Вот только тело было не в лучшем состоянии, ещё и простыло похоже. Сухой кашель всё тело сотрясал, отчего раны ныли сильнее. Травмы и раны, похоже огнестрельные, давали о себе знать. Сразу не сбежишь, придётся пережидать. Конечно придётся, без хранилищ шансов сбежать нет. Если и есть, то мизер. Ладно, попал и попал, дело привычное, буду дожидаться запуска хранилищ, надеюсь тут стандартные две недели, и очень надеюсь, что я сохранил хоть что-то из своих запасов. А вдруг не всё вывалил? Хотя вряд ли. У хранилищ опция экстренного сброса была, полностью освобождает хранилища, похоже её и задействовал. Не мог себя контролировать, приказ выполнял. Даже сейчас откат от гипнопрепаратов шёл, ещё до конца не пришёл в себя, туплю сильно, и замираю, на несколько секунд, но это больше моральные установки. Надеюсь скоро слетят и всё пройдёт.

Тут мои мысли прервал афганец, наконец дошёл до меня, увидев, что я смотрю на него, спросил на плохом русском:

— Пить? Есть?

— Да, — прохрипел я на пушту. — И есть, и пить.

Тот подивился моими знаниями языка. Видимо раньше сержант, в тело которого я попал, такие возможности не демонстрировал. Не дивлён, он это он, а я это я. Однако меня покормили. Кусочки лепёшки тот размачивал в глиняной кружке и давлю жевать, и пить. Две кружки выпил. В туалет припёрло, о чём я без вязкого смущения сообщил тому. Ничего, помог встать, пришлось постоять, голову кружило, и до параши в углу. Обычная бадья, которую видимо выносят, моют и заносят, так что сходил. Посидел в позе атакующего орла. Мышцы не держали, парень помогал. Состоянии не такое и плохое как я думал. Тело побито, это ясно, но больше голове досталось, потому так плохо себя чувствую. Так что вернули обратно, переломов я у себя не обнаружил. Свежие огнестрельные раны, на ноге и боку, уже поджили, остальные от избиения. Так что снова лёг на том же месте. Меня после еды разморило, и я уснул. А проснулся от шорохов, снаружи темнело, загоняли в барак с три десятка пленных. Кто это я уже в курсе, афганские и советские военнопленные. Узнал от того что раненым помогал, пообщались. Русских тут всего трое, офицер, и двое солдат. И сейчас начало июня восьмидесятого года, и мы в Бадабер, я был прав. Догадка была, а смотри. Может я снова под препаратами и это глюки? Поди знай.

Так вот, двое из пленных, а одеты в халаты, как и все, грязные и рванные, но лица наши, присели рядом, один, русак, второй вроде нет, и лицо у него знакомое, никак вспомнить не могу.

— Вова, ты как? Вспомнил чего? Рафик говорит всё забыл.

— Забыл, не помню, — подтвердил я, причём продолжал хрипеть, видимо горло пострадало. — Кто я?

Вот лейтенант, тот самый офицер, и начал описание. Попал я в сержанта Васильева, Владимира Петровича, чуваш, служил в Пятьдесят Шестой десантно-штурмовой бригаде. Эти трое оттуда, даже из одного взвода. Командир взвода, лейтенант Евтухович, и рядовой Рахимкулов. Те в апреле вели бой при зачистке кишлака, как свои отошли и не заметили. Им не сообщили. Дрались в окружении, держа оборону в одном доме. Уже не раз раненые, когда закончились боеприпасы, приняли бой в рукопашную. Моджахеды атаковали. Обессиленные были скручены, связны и вывезены тайными тропками в Пакистан. В двух кишлаках содержали в Афгане, лечили, и только неделю назад их сюда в Бадабер привезли. Я же изумился. Я помню и Васильева, и Рахимкулова, постаревшие на пять лет, лица в морщинах, седина в волосах. И взгляды. Они не сдались. Правда, выглядели по-другому, потому я татарина и не узнал. Ну там виденья, а участников восстания я помнил, потому видимо и были их данные среди спасённых. А вот лейтенанта тогда не было. Васильев особистам при допросах сообщил, что ещё восемьдесят втором умер от частых избиений, надорвалось что-то внутри, за три дня сгорел. А тут значит восьмидесятый? Два месяца как в плен угодили? Пока нет пяти лет ада. Ясно. Я молча выслушивал что и как было, а когда те закончили, нам кстати пищу выдали, жадно ели, по лепёшке и куску сыру на одного, и вода в бачке, хочешь пить, сам подходи и пей. Мне Рафик в кружке принёс. Три кружки на весь барак. Так что поразмыслив, сказал: