Черная Вдова

И тут дошли, даже неплохое место для стоянки нашли. Встали в круг, пока экипажи заправляли технику, подсвечивая фонариками, да и фарами, мы же под местных маскировались, я построил бойцов в колонну, ведущими были те, у кого приборы ночного виденья, и побежали к базе. Тихое оружие было у многих, я весь арсенал выгреб и у бойцов других взводов занял, даже с Гурьевым поделился, а то у него на всех один «АПБ». А так прямо по дороге, тут шагом, чуть не чеканя, колонной шли. Оружие на ремнях висело, под регуляров маскировались. Света мало было, ночь же, лагерь спал. Тут мы офицера с двумя солдатами и перехватили. Пакистанцы были. Пока Гурьев допрашивал офицера, солдаты мертвы, я изучал лагерь, и высмотрел кое-что интересное. Лейтенант как раз карту базы заканчивал рисовать, узнал сколько тут пленных и где содержаться. В двух местах. Мы быстро накидали план, кто куда, но самого лейтенанта я остановил.

— Мы тут похоже серьёзно выиграли. В стороне я заметил на подвижной основе, похоже прицеп-фургон использовали, пункт связи, весь увешан антеннами. А рядом два новых «хамви».

— Кто?

— Бронеавтомобили. Американцы их только с прошлого года выпускать начали, а тут явно машины связи, или РЛС, я не понял. Если угоним, да со всеми бумагами и специалистами что там есть, нам за одно это всё простят. Так что переориентирую тебя на захват пункта связи, и бронемашин. Грузишь в них всё и спокойно, как будто свой, не спеша выезжавшей и едешь к нашим. Надеюсь разберётесь с управлением? Там автоматические коробки передач. Ну или пленных заставите показать. Так что работай, идём покажу где этот пункт связи.

— Пленный назвал его секретным объектом.

— Может и так. Всё работаем.

Тут была одна тюрьма. Количество пленных около двух сотен. Многовато, грузовиков может и не хватить, но топая по щебёночному покрытию дороги, дошли до барака. Там у костра трое сидели, охрана. Раздались негромкие хлопки, тут лучше из пистолетов. Два бойца резко закашлялись, как и договорились, они и скрыли этот шум. Так что оттащили тела в сторону, дальше сбили замок, и двое зашли. Я и сержант. Двери прикрыли, что позлило мне зажечь фонарик и осветить пленных, что садились, тут солома на полу и всё. Воняло ещё так, глаза слезились, взопревшими телами тоже, старой кровью, тухлятиной. Что уж там.

— Внимание, — сказал я, а сержант-афганец, он с нами был, переводил на пушту. — Вы освобождены совместными действиями советской и афганской армий. Я, старший лейтенант Гаврилов, разведрота отдельной Шестьдесят Шестой мотострелковой бригады. Напомню, что мы в центре базы моджахедов. Сейчас тихо выстраиваемся в колонну и за нами. Не издавать ни шума. Проявления радости позже. Если есть раненые, несите сами. Идти не далеко, километров шесть. Берём всех, никого не оставляем.

Слушались меня просто как мессию, смотрели как на бога, у многих видно мокрые дорожки слёз, но действовали быстро. Почти два десятка пленных пришлось нести, сильно избиты, двое так присмерти, но вышли мы благополучно. Чуть позже раздался шум моторов и нас нагнали. Мы сошли на обочину, мои бойцы охраняли освобождённых, и пропустили две «хамви» набитые бойцами Гурьева. Часть спрыгнули и пошли с нами. Покинув наконец лагерь, палатки с беженцами, кое-где ходили неприкаянные, видимо бессонница, но на нас таращились, и всё. Так и до машин, дальше погрузка в десять грузовиков, там Татаринов командовал, восемь для перевозки освобождённых и две для раненых. У нас всего два медика, санинструктор нашей разведроты, я его взял, и один боец у Гурьева разбирался. Помогал. По счастью среди освобождённых было двое медиков, афганский фельдшер и наш военный врач из-под Кандагара, кстати, в звании капитана, уже год в плену. Они начали работать. Мы же пересчитали всех участников, потом второй раз, порядок, все на месте, и выехали к Бадаберу. И двадцати минут не стояли на месте стоянки. Там добрались, и дальше уже работали по тюрьмам тут. По старой схеме. Вкусных целей как пункт разведки тут не было, поэтому Гурьева я ориентировал освобождать одну тюрьму, а сам брал другую. Тут также сняли часовых, включая у арсенала, там сейчас наши сапёры работают, один ночник на троих, и второй у трёх бойцов прикрытия. Также двери прикрыли за мной, я же осветил пленных, многие закрываясь от света, морщась пытались рассмотреть нас, а я осветил себя, видно, что советский солдат, и громко также стал сообщать кто освобождает пленных, пока меня не прервал смутно знакомый голос:

— Лейтенант? Гаврилов, ты что ли?

— Прапорщик Зиновьев? Чего это вы меня в звании принижаете. Я уже три дня как старлей. Вы-то тут откуда? Не слышал о вашей пропаже. Так и хочется сказать, знал бы что вы тут, фиг бы освобождать пошёл, но вы хоть и сволочь, но своя сволочь. Будем освобождать.

— Да спишу я тебе твой комбинезон, спишу. Не будут его из зарплаты вычислять. Хватит уже меня им попрекать.

— Конечно буду. Я этот комбинезон в глаза не видел, а тут ещё из зарплаты вычесть хотят… — продолжал я старый спор.

Надо сказать, что многие из пленных тут провели не один год, и рыдали от избытка чувств, у прошлого лагеря было схоже, обнимались, прапорщик кстати тоже, хотя в плену он третий день и о его пропаже я действительно не знал. Однако хапнуть «гостеприимства» моджахедов тот успел по полной. На щеке след ожога. Головёшкой прижигали во время допросов. Однако, быстро всех привёл в чувство, мы с сержантом-афганцем построили колонной и повели их к выходу. Все посты вырезаны, там наши бойцы. Так что под их охраной и к выходу, а там соединились с колонной, что вёл Гурьев. Опять две сотни набралось. Чую техники едва хватит, придётся в десантные отсеки БМП сажать, бойцов на броню. Ничего, всех заберём. Лагерь беженцев тоже прошли. Тут нас и нагнали сапёры, сделали они то, что я приказал. Потом погрузка и мы рванули прочь. Держали максимальную скорость. У Пешавара были, когда земля как будто дрогнула, а позади вспышка была. Чуть позже грохот разрыва донёсся. Даже сквозь шум моторов. Ну а мы, включив все фары, двигались к границе, уже оставив Пешавар позади.

А вот с границей засада, по фарам, и кострам видно, что границу перекрывали, Гурьев, используя два грузовика, скатался, глянул и вернулся. Его не засекли, на дорогах плотное движение, пакистанская армия перекидывала свои силы, ещё на две машины просто не обратили внимания. Перекрыли всё, все известные тропы. Похоже все части подняли в ружьё. Быстро они среагировали, уверен и американцы шум подняли из-за пропавших своих. Бойцы Гурьева там двух пленных взяли, сейчас под охраной.

— Да я уже понял. Значит так, идём на прорыв по трассе Пешавар-Джелалабад, сносим стационарный пограничный пункт, и на ту сторону.

— Потери будут, там рота сидит и танк в капонире. Из китайских машин.

— Да не сходу же. Берёшь своих и моих бойцов, все приборы ночного виденья, дальше подбираешься и начинаешь тихо работать. Всё тихое оружие тоже тебе. Как закончишь, помигаешь фонариком, и мы подъедем.

— Хорошо, я отберу бойцов.

Гурьев отвечает за прорыв в обе стороны, это его работа, так что пробежался, выбрал бойцов, тот уже успел оценить их уровень, видимо отслеживал, и бойцы скрылись в темноте. А мы ожидали. В те два грузовика снова освобождённых погрузились. Те от них боялись отходить, видимо страх что их забудем и оставим. Все наши советские освобождённые, почти пять десятков, из которых семь офицеров, под бронёй «БМП», забились как селёдка в бочку. Но все там. Афганские военные в грузовиках. Там тоже офицеры были, почти полтора десятка. И даже один майор-лётчик. Известный, даже я про него слышал. На теле живого места нет, издевались над ним долго и красочно. Он один из тех кому срочная медицинская помощь требовалась, гангрена начиналась. Наш врач с ним тоже работал, но руками разводил. Все медикаменты что были, уже использованы, так что срочно нормальные медики или госпиталь нужен. Однако дождались, помигали фонариком, полтора часа ожидания прошли. Мы как не вслушивались, но шум так и не услышали. А я всё бесшумное оружие парням отдал, Гурьев почти сорок бойцов взял. Так что покинули поле, в ста метрах от трассы стояли. Выехали на неё и погнали к пограничному пункту, три километра до него, наши уже ждали, более того, с афганскими пограничниками пообщались с той стороны, те подняли шлагбаум и пропустили нас. Так что подобрали своих и на максимальной скорости уходили, забита вся техника была, сидели чуть не на головах друг друга, но проехав по горным серпантинам порядка двадцати километров, а уже начинало светать, одна сторона горизонта посветлела, свернули к реке и встали на берегу. Тут рядом два остова сгоревших «БМП-1», третий в реке. Следы старых боёв. Я велел освобождённым мыться, и принять пищу, с разрешения врача, все запасы отдали, сам же, как радист вышел на штаб нашей бригады, за сутки наш позывной впервые зазвучал в эфире, и радист, дежурный, сразу ответил на вызов, но говорил уже я, сообщив свой личный позывной на этот месяц.