Страница 92 из 94
Глава 31
— Дорогие друзья! — зычный голос Градского, усиленный микрофоном, разнёсся по залу и шум мгновенно стих. — С большим удовольствием представляю вам наших замечательных гостей — Габриэль и Александра Любимовых. Совсем недавно вы и мы имели возможность смотреть и слушать их выступление на международном музыкальном Фестивале в столице ФРГ Бонне. Сказать, что я был потрясен их выступлением, значит ничего не сказать. Это был как взрыв атомной бомбы! Музыкальной... Что ни песня — то шедевр! А исполнительское мастерство — просто выше всяческих похвал. Я думаю, вы все со мной в этом согласитесь. И снова в этом убедитесь прямо сейчас. Прошу!
Последние слова Градского относились ко мне.
Я подошёл к микрофону и обвел глазами зал. Нужно отдать должное публике: во время хвалебного спича Градского никто не разговаривал, не звякал бокалами и почти не дымил. И сейчас они продолжали сидеть молча с интересом разглядывая меня.
— Добрый вечер, уважаемая публика, — сказал я, пробуя микрофон. — Я счастлив находится в вашем замечательном городе и иметь возможность спеть для вас. Надеюсь вам понравится.
И сразу же без паузы я заиграл вступление. Сначала едва слышно, но постепенно увеличивая громкость.
Берега, берега, берег этот и тот,
Между ними — река моей жизни...
Между ними река моей жизни течет,
От рожденья течет и до тризны
В кафе стало ещё тише. Зрители вслушивались в каждое слово. А когда я запел второй раз припев, кто-то из них стал подпевать:
А на том берегу - незабудки цветут
А на том берегу - звезд весенний салют
А на том берегу - мой костер не погас,
А на том берегу было все в первый раз.
Меня всегда поражало, как сильно меняется выражение лиц слушателей, когда песня попадает в унисон с их мыслями и чувствами, с их душой. Сейчас передо мной были десятки светлых, улыбающихся лиц и горящих девичьих глаз. Я нашел свои любимые и закончил петь не отрывая взгляда:
В первый раз я любил, и от счастья был глуп
В первый раз пригубил - дикий мед твоих губ
А на том берегу, там, на том берегу
Было то, что забыть, никогда не смогу...
Таких аплодисментов мне ещё не приходилось слышать. В нашем гарнизонном Доме офицеров всё -таки публика была специфическая. Военные люди, как правило, нежными и тонкими душами не обладают, а в этом кафе собираются люди не чуждые поэзии и разбирающиеся в музыке.
— Ну Александр, сразил! — одобрительно хлопнул по плечу Градский. — Напишешь слова, мы, с твоего разрешения, возьмём её в репертуар. Ещё бы ритмичное что-нибудь, и такое, чтобы именно для кафе подходило. Может есть что в запасниках? Ты ведь хиты как пирожки печёшь!
Я посмотрел на музыкантов и поймал взгляд Макаревича. Вот кто скоро начнет хиты писать. Подтолкнуть его, что ли? А с другой стороны, вроде как я у него сейчас песню украду... А, ладно, от одной не убудет! Хотя... Зачем воровать? Пусть его и будет!
— Есть у меня одна задумка-заготовка, — стал я придумывать на ходу историю. — У нас в полку, в оркестр перевёлся сверхсрочник из морской пехоты. Хороший парень! Так вот он однажды пристал к нам с просьбой написать песню о море, о моряках преодолевающих трудности и всё такое. У меня, говорит есть первая строчка припева, обязательно её вставьте, а остальное придумаете. И правда, припев мы придумали быстро, первая строчка хороший настрой дала. Вот послушайте:
Я взял на гитаре пару аккордов и негромко запел:
Я пью до дна за тех кто в море
За тех кого любит волна
За тех кому повезет
И если цель одна и в радости и в горе
То тот кто не струсил и весел не бросил
Тот землю свою найдет
У музыкантов загорелись глаза, а Макаревич прямо сделал "стойку", как охотничья собака, почуявшая дичь.
— А дальше? — нетерпеливо сказал Кутиков.
— А дальше застопорилось... — состроил я горестную мину. — Юра-архивариус придумал начало первого куплета:
Ты помнишь как всё начиналось
Всё было впервые и вновь...
И всё. Как отрезало... А потом у нас началась подготовка к фестивалю и песню забросили. Пообещали тому сверхсрочнику, что когда вернёмся, тогда и закончим, а получилось...
Закончить я не успел. Макаревич с остановившимся взглядом что-то шептал себе под нос и вдруг выдал:
Как строились лодки и лодки звались
Вера Надежда Любовь
— Какие лодки? — удивлённо посмотрел на него Градский.
Ты помнишь как все начиналось
Все было впервые и вновь...
Как строились лодки и лодки звались
Вера Надежда Любовь — выпалил Андрей. — Ну, первый куплет...
— А что, по-моему, вполне... — поджал губы Александр. — Ещё четыре строчки первого куплета и ещё хотя бы один куплет надо, сможешь? Тогда уже можно будет исполнять.
— Сейчас попробую... — закусив губу, Андрей снова "ушёл в себя", судя по его стеклянным глазам и отошёл в сторону.
— Саш, а ты давай пока аккорды нам накидай, — повернулся ко мне Градский.
— Да там и писать нечего, — отмахнулся я. — Мелодия простая... Вот смотрите: ля минор, соль мажор, ми минор..
— Подожди, я записываю... — Кутиков схватил карандаш и поглядывая на риф моей гитары стал записывать аккорды.
Мы даже не обратили внимания, что пользуясь паузой, на сцену снова забрался тот же парень в джинсах и стал дальше читать свои афоризмы. Видимо, в этом кафе такая свобода в плане повестки вечера была не в диковинку.
— Я злой мальчик. С каждым днем все меньше – мальчик, с каждым днем все больше – злой. — эти его слова публика встретила смехом и ленивыми хлопками.
— На вас посмотришь - сразу легче ... уже не стыдно за себя ... — вот теперь и смеха и аплодисментов было больше.
Андрей подошёл к нам:
— Послушайте, так пойдёт:
Мы дружно рубили канаты
И вдаль уплывала земля
И волны нам пели и каждый пятый
Как правило был у руля
Это конец первого куплета.
— А почему "пятый"? — удивился Буйнов.
— Ну нас же пятеро! Считать не умеешь? — шутливо стукнул его по лбу барабанной палочкой Володя.
— Пойдёт и даже очень! — одобрительно кивнул Градский. — Только "мы" нужно заменить на "как". Так правильнее по-русски будет: "Ты помнишь КАК всё начиналось, КАК строили лодки" и поэтому — "КАК дружно рубили канаты".
— Хорошо, — не стал спорить Андрей и черкнул у себя на листке.
— А второй куплет? — Кутиков вопросительно смотрел на друга.
Напрасно нас штормом пугали
Вам скажет любой моряк,
Что шторма бояться нам стоит едва ли
В сущности, штормы пустяк
При шторме лишь крепче руки
Да и парус поможет и друг
Наверно трудней не свихнуться от скуки...
— А дальше никак не могу окончание придумать, чтобы было в рифму. — Андрей сконфуженно замолчал.
Подсказать, что ли?
— Ну-ка, дай сюда, — Градский забрал у Макаревича листок с текстом и впился глазами в строчки.
— Ещё ни разу не говорил "Спасибо" людям, которые говорили мне: "Ты мне ещё потом спасибо скажешь". — не унимался парень со своими афоризмами.
Градский вышел из задумчивости и быстро стал что-то черкать и писать.