Страница 44 из 94
You're my everything
The sun that shines above
you makes the blue bird sing
The stars that twinkle way up in the sky,
Tell me I'm in love.
- Саня, новая песня? - Юра раньше всех понял. - Покажи гармонию.
- Совсем просто, Юр, - я повернулся к нему грифом.
- И часто с тобой такое случается? - восхищённо покачал головой Маркус Бергер, бас-гитарист, когда через пол-часа мы сыграли песню полностью.
- Случается когда это необходимо, Маркус. - улыбнулся я. - Ну что, берём её в альбом?
В этот момент в дверях студии появился Марк и многозначительно посмотрел на меня.
- Может закончим на сегодня, парни? - предложил я. - И так все планы перевыполнили.
- Ещё и песню новую заполучили... - поддержал меня Жорж.
- Вы идите, а я ещё послушаю, чего вы тут мне наиграли... - сказал Парсонс, усаживаясь на ещё не остывший стул.
Мы только переглянулись с улыбками.
- Звонили из советского посольства, - вполголоса сказал мне Марк, - Леонид Брежнев хочет с тобой поговорить. Прямо сейчас. Машину они уже выслали.
Бонн, резиденция советской делегации.
Поздний вечер.
— Саш... Завтра лечу. - после обмена приветствиями начал разговор Леонид Ильич. - И так в Политбюро уже паника - немцы Генерального секретаря приворожили! С Брандтом — договорились. Почти. Есть небольшие разногласия по некоторым вопросам, но по иному и быть не могло. Работы впереди - непочатый край. А на душе… камень. Как оно всё получиться? Объединить две Германии в одну - это тебе не Никитку сковырнуть.
Брежнев вздохнул. Я молча ждал продолжения.
- Хонеккер крепко сидит. Но и это не проблема. Снимем, если надо. Проблема в том, что рядом - все такие. Нет там реформаторов. На кого можно опереться? Кто способен повести страну по новому пути? Есть там хоть один? Ты говорил, что у тебя есть в голове эта машинка, - Леонид Ильич усмехнулся и покрутил пальцами. - которая помогает тебе видеть не только будущее, но и людей. Кто чем дышит. Можешь прощупать аппарат СЕПГ? Кого поставить вместо Хонеккера?
- Леонид Ильич, нужно было предупредить заранее, - я вдруг засомневался. Впервые приходится сканировать " того не знаю кого", да ещё в такой вот обстановке. Всё -таки сидит в человеке это почитание начальства. И хотя для меня в прошлой жизни Брежнев давно перестал быть вершителем судьбы страны, но в нынешней реальности - вот он, сидит напротив и сверлит взглядом. - Но я попробую, конечно. Возможно потом мне нужно будет встретиться лично с этим человеком, чтобы получше "просветить".
- Ты найди мне этого человека, - кивнул Генсек. - А просветить его потом, у тебя будет возможность. И не одна... Будешь работать у него консультантом. Не простое это дело - повернуть страну. Так что скажешь?
- Мне нужен хотя бы список всех нынешних политиков ГДР, чтобы знать, на кого запрос "посылать" туда. - кивнул я на небо. - Я ведь по именам одного только Хонеккера и знаю.
- Да список мы тебе прямо сейчас можем состряпать, - махнул рукой Леонид Ильич. - Со мной тут такие толковые ребята...
Но не успел я согласиться, как в голове прозвучало : "Маркус Вольф".
- Маркус Вольф, - не задумываясь повторил я.
Голос в моей голове был со знакомыми уже интонациями и я был уверен, что это не я прямо сейчас придумал это имя. Тем более, что оно мне ничего не говорило и слышал я его впервые. В отличие, видимо, от Леонида Ильича , потому как знаменитые его мощные брови взлетели в удивлении:
- Вольф? Разведчик?
- А он разведчик? - теперь удивился и я.
- А ты не знаешь? А чего ж тогда предлагаешь?
- Так это не я, Леонид Ильич, - усмехнулся я. - Это мне "сверху" подсказали.
- А ты не ошибаешься? - Брежнев с сомнением смотрел на меня.
- На 99 процентов уверен, что нет. Вы можете сами убедиться, если поговорите с ним с глазу на глаз. Да и я могу сейчас попытаться получить подробности о нём, а вы проверите их со своими "толковыми ребятами". - с улыбкой сказал я. - Посидите минутку спокойно...
Надо отдать должное Леониду Ильичу - сидел он как мышка. Или, вернее, как мышь. Большой такой мышь...
- "Человек без лица". Один из самых умных и расчётливых людей в ГДР.
И при этом — тихий, незаметный, почти невидимый.
Он вырос в Москве. Говорит по-русски не хуже нас с вами. Верен социализму — но не фанатик.
И главное — он не хочет вечной Стены.
Он видит Германию единой. Не завтра. Но когда это станет возможно — он не станет мешать. Даже занимая свою нынешнюю должность, которая, вроде бы обязывает его этому противостоять. Строит свои собственные мосты на Запад. Тайно. Но строит. Готовится. Потому, что уверен - время разрушать Стену придёт! - я повторял фразы возникающие у меня в мозгу в том виде, в каком они ко мне приходили.
— Он же подчиняется Штази. - скривился Брежнев. - А они глотку перегрызут, если он скажет хоть слово в разрез с линией партии.
- Прямо как у нас, да, Леонид Ильич? - не удержался я.
- Ну, у нас уже давно не так... - нахмурился Генсек.
- А у них пока так. Поэтому он и не говорит этого слова. Вольф зарекомендовал себя "верным сыном партии и бойцом за социализм". - усмехнулся я. - И у товарищей по партии никаких сомнений на его счёт нет. Он способен ждать годами. А когда наступит момент — сделает то, к чему давно себя готовит.
- И к чему же он себя готовит? - Леонид Ильич сверлил меня взглядом.
- К тому, что страну рано или поздно, придётся спасать. При чем он не против социализма. Он против казарменного, тюремного социализма. Есть у него соратник - Франц Ланге, антифашист, в годы войны был участником знаменитой " Красной капеллы". Эта подпольная группа работавшая против фашистской Германии. Имела свои отделения в нескольких странах Европы. После войны учился в Советском союзе, где и познакомился с Вольфом. Экономист. В данный момент - посол ГДР в Швеции, где проникся духом "социализма с человеческим лицом". Эти двое могут составить отличный тандем: Вольф - Генеральный секретарь СЕПГ, а Ланге - премьер-министр.
— И ты так быстро всё это узнал? - недоверчиво произнёс Леонид Ильич. - То, " впервые слышу" и тут же столько всего и о Вольфе и о его соратники....
- Так это же замечательно, Леонид Ильич, - пожал я плечами. - Вот пусть ваши толковые и проверят всё, что я вам сейчас сказал. Если подтвердится - можете без опасений доверять Вольфу. Там, "наверху", о людях знают всё. Даже то, что они сами о себе не знают.
Брежнев медленно встал, подошёл к окну.
— Знаешь, сколько похоронили людей ради этой стены? Сколько лет меня убеждали и я себя убеждал, что она нужна… А ты сейчас говоришь мне, что есть человек, который не боится её убрать. И это не приведёт к краху ГДР. А если народ снова повалит толпами на Запад?
- Он всё равно повалит, Леонид Ильич, - вздохнул я.- И никакие стены его не остановят. Ни Берлинская из бетона, ни советская - из идеологических догм. Надо будет - люди и стены сметут. Вместе с властями. Вот тогда будет намного хуже. If you can't beat them - join them, как говорят англичане.
- И что они там говорят? - нахмурился Брежнев. - Не знаю я ваших языков.
- " Если не можешь победить их - присоедини". Это если буквально переводить. - ответил я. - А в широком смысле можно понять как : "Если не можешь остановить процесс - возглавь его."
- Ну, в переносном-то и я соображу... - проворчал Генсек.
Постоял ещё, глядя в темноту за окном, потом, видимо решившись, резко повернулся:
- Хорошо. Я встречусь с ним. Ну и ребята мои предварительно соберут на него всё, что можно. Поговорю, тет-а-тет. Так вроде говорится у вас, интеллигентов ? - в глазах Леонида Ильича блеснули весёлые искорки. - И если он меня не разочарует — через год ты увидишь другое лицо ГДР.