Улей 2: Нерест

Как гляциолог, Драйден знал, что ледяные пещеры образовались в результате движения самих ледников, сезонных периодов таяния и замерзания. Они, как правило, не были статичными, иногда те, которые были доступны в течение многих лет, запечатывались ледниками, в то время как открывались новые. Это происходило постоянно.

Это то, что он знал как ученый.

Но как человек он не мог избавиться от мысли, что пещера была могилой.

Кеннегер и Биман все еще смотрели на образец, каждый по-своему. У Кеннегера была эта кривая маленькая улыбка на лице, которая была примерно такой же дружелюбной, как порез ножом. А губы Бимана дрожали, иногда отрываясь от зубов. Его глаза были огромными, черными и блестели. Они не моргали.

В этом голубом сиянии его лицо имело бледность трупа. - Кто-нибудь... кто-нибудь должен взять эту чертову штуку и бросить ее в самую глубокую расщелину, которую он сможет найти. Знаете? Нам просто лучше не смотреть на это, не видеть этого, не... знать об этом или не позволять этому знать о нас.

Драйден ждал какого-нибудь неуместного комментария от Кеннегера, но его так и не последовало.

Все трое просто стояли, лица светились зеленым, дыхание вырывалось белыми облачками, пока существо перед ними смотрело на них из своей глыбы чистого голубого льда, а ледник трещал и лопался, куски льда падали со стен и потолка.

Драйден избегал смотреть на существо во льду, но теперь его глаза снова устремились в его сторону. И казалось, что у него не было реального выбора. "Посмотрите на него", - подумал он тогда. "Это не какая-то безобидная окаменелость или любопытная реликвия, чья угроза была сведена на нет смертью и течением эпох. В нем есть что-то очень жизненное, как будто оно просто спит, ожидая пробуждения. Это чертовски ненаучно. Но вы это знаете. Вы это чувствуете. В этом существе есть жизнь, жизненная сила, тревожное чувство осознания. И любой, кто смотрит на него, чувствует то же самое. Это существо оказывает ужасное воздействие на человеческий разум, и это потому, что это злое существо злой расы".

Он знал, что должен снова накрыть его брезентом, но не мог пошевелиться. Как будто его парализовало. Поэтому он просто смотрел и чувствовал, как кровь застыла в его жилах. Он не был биологом; он не мог классифицировать это существо. Стоун был биологом, но его специальностью были микробы, поэтому он даже не пытался это сделать. Но кто на самом деле мог? В своей ледяной оболочке существо было ростом около семи футов. Тело было серым и кожистым, округлым, как бочка, и сужающимся к концам. У него были ноги внизу... или что-то вроде ног, придатки для передвижения, во всяком случае... которые больше напоминали извивающихся змей. У него также были крылья, которые были прижаты по обе стороны.

Как бы вы классифицировали что-то подобное?

Оно было чуждо, чудовищно.

Также у него была голова. Наверху, раздутая шишка головы с пятью мясистыми выступами, которые выглядели как извивающиеся черви с глазом на конце каждого, который был кричаще-фиолетово-красным, как сгустки крови, и непристойно прозрачным. Эти глаза были тем, что убивало тебя. Они пронзали насквозь и заставляли что-то внутри течь, как горячий воск. Драйдену они казались очень похожими на луковицы цветов, раскрывающиеся из морщинистых глазниц.

- И ты хочешь его разморозить? - спросил Биман, указывая на глаза, эти ужасные, полные гнева глаза, Драйдену. Указывая на него своим хромированным ледорубом. - Ты и эти гребаные яйцеголовые хотите разморозить это... это чертово злодеяние, как стейк на тарелке? О, вот это хорошо. Это все, что мне нужно знать о науке и ученых. Это действительно круто.

- Мы не будем его размораживать, лейтенант-коммандер. Не здесь.

Биман дрожал, ежился, его лицо было напряженным. - Ну, хорошо, док, это действительно хорошо. Потому что, видите ли, я этого не допущу. Вы разморозите эту штуку, а я оболью ее бензином и сожгу. Клянусь Богом, я это сделаю. Я не позволю этой чертовой штуке бегать здесь и делать бог знает что. Он был иррационален, но никто не осмеливался об этом упомянуть. Его глаза были полны глупой, безумной ненависти, и никто не хотел быть ее объектом. - Уродливая ебанная херь. Я знаю, что она хочет. Я знаю, чего она хочет, и я не собираюсь ей этого позволить. Понимаете?

Кеннегер ухмыльнулся. - Но именно поэтому мы здесь, коммандер.

- Вы здесь из-за ледника! Чтобы изучать Императора! Вот что мне сказали!

- Вам солгали, - сказал ему Кеннегер без капли сочувствия в голосе. - Нам всем лгали с самого начала. Но, видите ли, остальные из нас знали, что это уловка. Мы знали, что им нужна одно из этих существ и они не остановятся ни перед чем, чтобы получить его...

- Кеннегер... - сказал Драйден.

- Потому что это было целью, коммандер. Заполучить одно из этих существ. Разморозить его. Дать ему снова жить. Выпустить здесь, в этих пещерах, в полной изоляции Бердмора, когда нас всего восемь. Всего восемь жизней. Не такая уж большая цена, чтобы собрать секреты самих звезд, а?

Биман вскипел.

- В науке мы называем это контролируемым экспериментом. Изоляция обеспечивает стерильную среду без риска заражения внешними факторами. Кеннегер рассмеялся. - Лабораторные крысы. Мы просто лабораторные крысы.

Драйден не пытался спорить с Кеннегером.

Потому что, по сути, он был прав.

Вот в чем было дело.

Вот в чем всегда было дело.

Драйден не был дураком. Бог знает, он слышал про существ по частным каналам. Что все дело на Харькове было не выдумкой, а фактом. Что они нашли несколько из этих существ, и в результате погиб весь экипаж, за исключением двоих. NSF знало, что здесь происходит, так же, как и знало, что за этим стоят эти существа.

Один из коллег Драйдена, который провел два лета в отдаленном полевом лагере у подножия ледника Малок, сказал, что ранние экспедиции в Антарктиду - и в Трансантарктические горы в частности - шептались об этих существах и что во время операции Highjump в 1940-х годах^[60] они извлекли несколько замороженных трупов из горных пещер, которые все еще были заперты в надежных холодильных хранилищах.

Зачем увековечивать эту машину дерьма?

Кеннегер говорил правду.

Пакстон и Риз вылезли из одной из расщелин и уставились на Бимена.

- У меня кошмары с тех пор, как я на него посмотрел, - признался Драйден.

- Ты не один такой, - сказал Пакстон. - Они снятся всем нам.

Драйден сглотнул. - Давай просто накроем его обратно. Я планирую держать его в замороженном виде. По крайней мере, до весны.

Бимен уставился на него. - Да, док? Ну, может, у этой штуки другие планы. Вы когда-нибудь рассматривали такой вариант? Вы когда-нибудь задумывались, что оно может быть...

- Живой? - спросил Кеннегер. - Да, конечно, коммандер. Потому что он живой. Посмотрите на него. Посмотрите на него и скажите мне, что это не так. Возможно, живой в не таком смысле, как мы понимаем такие вещи, но, безусловно, способный снова жить. И он осознает. Смотрит на нас. Смотрит прямо на нас и думает о нас. Разве вы не чувствуете его...

В этот момент все, что варилось в Бимане с тех пор, как он увидел эту штуку, просто вскипело. Его глаза стали яркими и дикими. Рот скривился, и он издал гортанный, рычащий звук, который даже отдаленно не напоминал человеческий.

Он бросился прямо на Кеннегера, занеся ледоруб для удара.