Страница 49 из 115
- Он находится в состоянии сильного стресса.
- Мы все в стрессе! Ну и что? Тебе лучше поговорить с ним, скажи ему, чтобы он взял бразды правления и крепко взял, прежде чем этот багги съедет с дороги в кювет. Ты меня слышишь? Нам сейчас нужно какое-то лидерство, а этот засранец роняет мяч. Тебе лучше поговорить с ним.
И с этими словами он оставил Особого Эда стоять там, заламывающим руки.
4
10 МАРТА
ЗИМА ПРИШЛА БЕЗ СОСТРАДАНИЯ.
Солнечного света больше не будет, самое ранее только в конце сентября.
Пришла тьма, ожидание и изоляция, которые были не просто словами или абстрактной идеей, а чем-то реальным, удушающим и вечным. Зима в Восточной Антарктиде напоминала падение в самую глубокую, самую черную и мрачную дыру в мире. Это было преждевременное захоронение, полярное погребение, и можно кричать пока не оглохнешь, но никто и никогда не услышит тебя в вечной ночи, кроме тех, кто похоронен рядом с тобой.
Зима была вечной.
А на Полар Клайм было так:
Температура упала и завыл ветер. Снег и мелкие частицы льда летали по всему комплексу, звуча как картечь, когда они отскакивали от стен. Иногда с такой скоростью, что, если бы вы вышли на улицу без защиты, они бы вас раздели догола. А иногда было так тихо, что далекий звук ботинок, шуршащих по снежному покрову, был подобен грому.
Ночью становилось так холодно, что бутылка с водой и ботинки могли примерзнуть к полу, и люди часто ложились спать полностью одетыми. Воздух был настолько сух, что в каждой комнате безостановочно работали увлажнители воздуха, и тем не менее накопившиеся статические заряды казались достаточно сильными, чтобы вызывать изумление. Зима на станциях была временем пьянства, игр, создания нелепых обществ и междоусобиц. Это было время для уединенных занятий и познания внутреннего человека или самого Бога. Это было время развлечений, и, если бы у тебя не было хотя бы одного, твой собственный разум широко раскрылся бы и втянул тебя в себя или откусывал бы кровавые куски, пока не осталось бы абсолютно ничего.
Именно поэтому психологи всегда считали антарктический зимний лагерь живой лабораторией социальных и поведенческих наук.
Так оно и было, по сути.
Когда вы собирали двадцать крыс из разных колоний в одну коробку и ожидали, что они образуют единое сообщество, вы просили слишком многого. Ранее установленные иерархии и системы поддержки были разрушены. Поведенческий распорядок рассыпался. Доминирующие особи сталкивались рогами с другими доминантами, а покорные типы суетились вокруг в поисках норы, где можно было бы спрятаться, и группы, которая могла бы их защитить. Напряжение и ревность, отчужденность и уныние, мания преследования и безудержная паранойя. Незначительные психологические отклонения сильно разрастались. Пустяковые навязчивые идеи превращались в полноценные мании. По сути, вся чушь и скисшее молоко человеческого существования были помещены под микроскоп и увеличены.
Но не все было так плохо.
Была дружба и товарищество, любовь и вера и даже счастье. Вы просто не могли ожидать всего этого. Потому что станции были микрокосмами. Единственная разница между ними и реальным миром заключалась в том, что все там было сжато, переполнено и усилено.
К середине зимы люди начали много смотреть и забывать. Они задавались вопросом, с кем, черт возьми, их заперли. Рабочие назвали это "поджариванием", а медицинские работники назвали это "синдромом зимовки". Это было вызвано изменениями уровня гормонов из-за длительного воздействия темноты и холода. К концу зимы команда ничего не делала, кроме как глазела. Это называлось "длинный взгляд", легкое гипнотическое состояние, классический взгляд на тысячу ярдов в двадцатифутовой комнате.
Люди теряют концентрацию. Они смотрят на стены, на потолок, сквозь друг друга. Предложения и байки наполовину закончены, их можно досказать через несколько дней или вообще никогда, и пять человек в одной комнате могут вести пять разных разговоров. Люди склонны ежедневно думать вслух. Желание перейти черту, заглянуть за периметр или просто нырнуть прямо в пустоту с течением дней становится все сильнее и сильнее.
И это было в обычную зиму.
Но эта зима была особенной.
Ибо в этом году был катализатор. Что-то огромное и смертоносное, выходящее за рамки человеческого понимания. И его влияние заставило каждого усомниться в собственном здравомыслии и здравомыслии мира в целом. Заставило их подвергнуть сомнению тот самый клей, который скреплял реальность, которую они всегда считали само собой разумеющейся.
Оно ждало подо льдом.
Бесконечно терпеливое. Оно вынашивало и просачивалось в течение миллионов и миллионов лет и вот-вот достигнет полного осуществления. И когда яичная скорлупа разорвется и это особое рождение обретет свободу, пути назад уже не будет. Будет только один кричащий спуск в черноту, который поставит человеческую расу лицом к лицу с тем, кем и чем они были и кем они больше никогда не станут.
5
ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА ИМПЕРАТОР,
ЛЕДНИК БЕРДМОР
12 МАРТА
ПРОДВИГАЯСЬ В ГЛУБЬ Императора, лейтенант-коммандер внезапно остановился.
В тот момент он не мог точно сказать, почему. Он был на дорожке, ведущей к гигантской ледяной пещере далеко внизу. Дорожка шла по естественному проходу, который медленно спускался под твердым синим льдом на сотни футов, пока не выходил в пещеру. В самом проходе было больше изгибов и поворотов, чем в ползущей королевской змее, и на глубине двадцати футов вы теряли из виду гипертаты, ангары и генераторную станцию прямо в пасти Императора. Дальше был только древний голубой лед, наступавший со всех сторон.
- Что-то не так, коммандер? - спросил Уоррен позади него.
Биман чуть не подпрыгнул, быстро повернулся и уставился на Уоррена в ECW, его бородатое лицо выглядывало из прорези красной парки.
- Что?
- Я сказал: что-то не так? Ты остановился.
- Нет я в порядке.
- Послушай, если не хочешь идти смотреть на эту штуку, я не против.
Биман стиснул зубы, его охватило напряжение, которого он не совсем понимал. - Не глупи.
Но он все еще не двигался и не знал почему.
Как будто невидимая рука остановила его, и у него, казалось, не было силы воли продолжать. Он чувствовал... изолированность и уязвимость. Как будто сейчас была опасность, опасность во льду, и что-то внутри него это распознало. Волны страха накатывались из живота и резкими круговоротами распространялись по груди. Он сглотнул, пытаясь понять это.
- Я был просто... поражен возрастом льда, - сказал он.
Уоррен кивнул. - Это что-то, не так ли? Здесь, в этом льду... сотни тысяч и миллионы лет. Весь этот проклятый континент такой. Такой чертовски старый, понимаешь?
- Ага.
Алюминиевые столбы были вбиты в пол прохода с помощью ледобуров и оснащены лампами накаливания, и были соединены электрическим кабелем, который вел обратно к генератору. Пока работал генератор, был свет. Но без этого... Боже, эта невообразимая чернота.
Биман оглянулся, увидел лед и почувствовал его.
"Это просто лед. Я знаю, что это всего лишь лед. Но... но я чувствую его возраст и, возможно, что-то старше, что-то, что было здесь до льда. Что-то, что все еще здесь... что-то... активное..."