Улей 2: Нерест

Они прошли по веревке еще футов двадцать через шторм, и вот она закончилась, оборванная и красная.

- Что, черт возьми, происходит, Никки? - спросила Гвен, почти обезумевшая от необходимости объяснения.

Поэтому он быстро сказал ей, что думает. - Я знаю, это звучит безумно, но, если у тебя есть что-то получше, я слушаю.

Порывистый ветер на мгновение ослаб, и в свете фонарей они увидели, что впереди есть что-то засыпанное снегом. Они пошли туда, зная, что очень рискуют, бросив веревку. Они обнаружили оторванную у запястья руку. На ней все еще была шерстяная варежка. И меньше чем в десяти футах... другое тело.

- О Боже, - сказала Гвен.

Его почти занесло снегом. Это был мужчина, и его полностью выпотрошили, оставив пустую полость от горла до промежности, наполовину заполненную снегом. Одна рука была вытянута вверх, к небу, лицо представляло собой серую, сморщенную, кричащую маску ужаса.

Он умер насильственной и мучительной смертью.

Койл взял Гвен за руку, нашел веревку и пошел по ней обратно к дорожке с флажками. Ветер вопил, а ему все казалось, что он слышит в нем что-то вроде погребенного женского голоса, пронзительного, кудахчущего и совершенно невменяемого.

- Время, - сказал Хорн, когда они появились.

- Что-либо? - спросил Флэгг, когда они пошли обратно по тропе.

- Еще одно тело, - сказал ему Койл. - Все чертовски растерзано.

Он и Гвен шли впереди, Хорн и Флэгг следовали за ними. Ветер теперь дул им в спину, и это облегчило им путь, подталкивая их вперед. Но снежный вихрь все равно дул и хлестал, ослепляя и забрасывая снегом.

Они увидели огни работающего на холостом ходу "Спрайта", когда порыв ветра, который был практически циклоническим, ударил в них с невероятной силой, сбив Койла на лед и швырнув Гвен прямо на него. Хорна понесло по снежному покрову.

Когда Койл ударился о лед, его охватил маниакальный, иррациональный ужас, потому что он не был уверен, что это ветер. Врезавшись в них, оно издало звук, похожий на оглушительный неземной визг.

Он подтянулся и помог Гвен подняться на ноги, светя фонарем во все стороны. Бушевал шторм, снег летел, как жужжащие шершни, в луче его фонарика. На один безумный, опустошающий момент, от которого сосульки заскользили в его живот, он подумал, что он что-то увидел... что-то большое и искаженное, сгорбившись, втянулось в снежную тьму.

- Где Флэгг? - спросила Гвен с паникой в ​​голосе. - Где, черт возьми, Флэгг?

Хорн и Койл лихорадочно огляделись.

Ему нигде не было.

Затем Хорн сказал: - Вот дерьмо...

За направляющими канатами на снегу виднелись яркие красные брызги, которые уходили настолько далеко, насколько позволяли их фонари, и когда они вгляделись в них, каждый дрожа от нарастающего страха, они услышали звук, который не был ветром: истерический, мучительный крик вдалеке.

Флэгг.

Он поднялся и затих, а затем остался только свистящий голос ветра, гудящий и гудящий, жуткий и потусторонний саундтрек к страху, который каждый чувствовал глубоко в своих костях.

- К Спрайту! - сказал Койл. - Сейчас! Вперед! Вперед!

Гвен посмотрела на него, ее глаза блестели и щурились сквозь прорезь балаклавы. - Но Флэгг...

- К черту Флэгга, - сказал Хорн, возглавляя бегство.

Бег в кроличьих ботинках - это приключение, и они спотыкались и падали, продвигаясь вперед. Сердце Койла колотилось, адреналин зашкаливал, и все его тело покалывало от возбуждения.

Они достигли "Спрайта" и захлопнули двери, заперев их от того, что охотилось на полярных пустошах.

- Вывози нас отсюда! - рявкнул Койл.

Но Хорну не нужно было говорить. Он включил передачу "Спрайта", снялся с тормоза, и они поехали. Обогреватель работал на полную мощность, но они все еще дрожали. Они даже не хотели думать о том, что только что произошло.

Дворники "Спрайта" хлопали взад и вперед, счищая снег, фары заполнялись взбудораженными хлопьями. Порывистый ветер все еще швырял в них снегом и создавал огромные прыгающие тени.

Когда он наконец обрел свой голос, Койл включил радио и вызвал Клайм, сообщив им, что они направляются к ним. И когда Хоппер спросил, нашли ли они что-нибудь, Койл ответил ему только: "Выживших нет". Он ненавидел даже говорить это, зная, что практически любая станция с достаточно сильным приемником может его прослушивать, но Хоппер чего-то требовал.

"Я расскажу вам по возвращении", - сказал Койл в микрофон.

И в этот самый момент что-то ударило в "Спрайт".

Врезалось, как грузовой поезд, от удара машина закачалась на гусеницах и выбила микрофон из руки Койла. Хорн, лицо которого было плотно освещено светом приборной панели, не замедлил скорости. GPS был заблокирован и он не собирался останавливаться.

- Это был не ветер, - сказала Гвен.

- Нет, - сказал ей Койл. - Не был.

Что-то там было, что-то достаточно сильное, чтобы почти остановить машину весом в 3000 фунтов.

Никто не говорил.

Все они чувствовали это: ощущение, что они далеки от безопасности, что то, что опустошило NOAA Полярис, все еще было там, скрываясь во тьме и преследуя их, используя шторм как камуфляж. Они не смели предполагать, что это могло быть.

Койл просто прислушивался, зная, что оно здесь.

Он чувствовал его присутствие в позвоночнике и в гусиной коже, покрывшей его руки и кожу, ползущей по животу. Во рту у него было так сухо, что он не мог глотать, а глаза были так сосредоточены на том, что открывалось в свете фар, что ему приходилось не забывать моргать.

Рука Гвен в его руке была влажной от пота.

Снег кружился вокруг "Спрайта", словно тяжелый, вызывающий клаустрофобию морской туман, ветер ревел и свистел. "Спрайт" не был известен своей скрытностью. Это была громкая машина, и нужно было говорить громко, чтобы быть услышанным в кабине. Не было ничего необычного в том, чтобы вернуться в лагерь после поездки со звоном в ушах.

Но Койл не слышал ни двигателя, ни гусениц, прорезавших наст, он мог слышать только ветер, прислушиваясь к голосу существа, которое охотилось за ними, прекрасно зная, что, черт побери, оно не прекратило погоню.

А потом...

Гвен напряглась рядом с ним, казалось, каждый мускул ее тела потянулся вверх, когда она вздрогнула от звука, принесённого ветром. Это был странный, почти кошачий визг, донесшийся эхом из чрева бури, леденящий, пронзительный, неземной. Он стал таким громким, что казалось, будто он был прямо рядом со "Спрайтом", а затем превратился в непристойное женское кудахтанье, звучавшее невероятно далеко, а затем совершенно затерявшееся среди ледяных полей.

Затем что-то выпрыгнуло перед "Спрайтом".

Они все это видели.

Всего несколько секунд, но достаточно, чтобы все ахнули и откинулись на своих местах, почти съежившись. Это была огромная аморфная фигура, похожая на жидкую полночь, текучая, колеблющаяся и отвратительно мясистая. Снег скрыл ее, затем свет фар открыл снова: странную композицию, которая выглядела как тянущаяся, связанная связками масса мертвых деревьев, которые срослись друг с другом в мятеже колючих конечностей, а затем, может быть, четыре или пять тел, связанных вместе сине-черной перепончатой кожей, проступающей костяными выступами и свисающих бескостных конечностей. Они отчетливо видели три головы, лица которых были похожи на тающий воск и текучую слизь.