Останки

— Кто?

— Железо. Оно помнит, чьи руки его держали.

Нир взял меч.

Проверил вес.

Движение.

Лезвие сверкнуло в свете окна.

Он чувствовал его иначе.

Не как оружие.

А как свидетельство того, что он всё это прошёл.

Он вышел из арсенала, зная одно:

Твари.

Культисты.

Даже драконы — они не самые страшные вещи в этом мире.

Самое страшное — это когда тебя отправляют туда, где никто не должен быть.

И ты идёшь.

Потому что нет другого пути.

Нир пошёл обратно, держа меч в руках.

Кто-то посмотрел на него.

Кто-то отвёл глаза.

А он просто шёл.

Живой. Вооружённый. И немного более готовый к тому, что придёт дальше.

Нир шёл к полигону, как будто возвращался домой.

Не потому что там его ждали.

А потому что только здесь он мог сделать что-то, что не требовало объяснений.

Манекены стояли на своём месте — деревянные, потрёпанные, покрытые следами тысяч ударов.

Кто-то когда-то вырезал на одном из них лицо. Другой стал похож на тварь. Третий просто смотрел пустыми глазницами.

Он поднял меч.

Проверил хват.

Сделал шаг.

И ударил.

Первый — резко. Точно. С будто пытался выбить из дерева воспоминание о драконе, о культисте, о маркере, который он бросил слишком рано.

Второй — сильнее.

Третий — быстрее.

Руки помнили движения. Мышцы болели, но слушались.

Он рубил, пока не почувствовал, что может снова держать клинок.

Что он снова свой.

---

Старшина пришёл, когда Нир уже почти устал.

Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, смотрел, как меч рассекает воздух, как дерево трескается под каждым ударом.

Потом сделал шаг вперёд. Хотел что-то сказать.

Дать задание.

Отправить куда-то, где снова будет грязь, страх и глупая работа.

Но он замялся.

Посмотрел на список.

На своё расписание.

Потом на Нира.

На меч.

На развалившиеся манекены.

— Ты уже в деле, — сказал он наконец.

Без злости. Без удивления.

Просто констатировал факт.

Развернулся. Ушёл.

Как будто понял: лучше не мешать тому, кто только что вернул себе право быть опасным.

Нир остался стоять среди обломков.

Грудь вздымалась. Пот катился по лбу.

Руки дрожали, но уже не от страха.

А от напряжения. От желания сделать ещё один удар.

Ещё один.

И ещё.

Но он не стал продолжать.

Опустил меч.

Посмотрел на старшину, исчезающего за углом.

Подумал:

*«Если бы я не ушёл первым — задушил бы его. Просто так.»*

Он направился обратно в казарму.

Усталость навалилась сразу.

Не физическая.

А та, что приходит после того, как ты понимаешь:

ты больше не просто рекрут.

Ты часть машины.

И она тебя признала.

Он лег на койку, не раздеваясь.

Закрыл глаза.

И, прежде чем уснуть, прошептал себе под нос:

— Завтра…

Завтра будет другое задание.

Другие твари.

Другой шанс.

А сегодня — отдых.

Потому что он его заслужил.