Останки

И Нир подумал

Он не один.

Даже если рядом тот, кто смеётся над страхом.

И убивает быстрее, чем дышит.

Нир сидел в командной комнате дирижабля, когда тот начал снижение.

Город уже был близко — его крыши, дым из труб, узкие улицы, где каждый шаг знал, кто прошёл по нему.

Культист стоял у открытого люка. Нога на краю. Ветер трепал его плащ, как знамя.

Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на Нира.

Потом добавил:

— Я тут сверну.

И прыгнул.

Не ждал сигнала. Не проверял расстояние.

Просто исчез внизу, будто город для него был не чужим, а родным домом.

Только шум приземления да короткий скрип дерева отозвались в воздухе.

Нир остался один.

Дирижабль продолжил путь, и вскоре завис над Третом.

Его провели обратно — через казармы, мимо людей, которые не здоровались, но смотрели слишком долго.

Он чувствовал запах пота, крови и чего-то ещё — усталости, которая ложилась на плечи, как вторая броня.

Ему не дали вернуться в свою комнату.

Вместо этого — указали на стену.

Старую. Покрытую трещинами. Следами других рук.

Рядом — два ведра: одно с грязью, другое — с серой краской.

— Крась, — сказал мужчина в форме без знаков различия.

— Что?

— Грязь. Потом — краска.

— Зачем?

— Не твоё дело.

Нир опустил взгляд на кисть.

Сжал рукоять так, что костяшки побелели.

Он только что вернулся с задания уровня второй угрозы.

Убил одну тварь.

Выжил рядом с культистом.

Отметил на карте всё, что видел.

А теперь его заставляли красить стену.

Хотя вспомнив про одну тварь он принял это как расплату.

Он опустил кисть в грязь.

Провёл по камню.

Запах ударил в нос — гнилой, тяжёлый.

Потом перешёл к краске.

Серой. Такой же, как трава перед боем.

Как лица тех, кто не вернулся.

Люди проходили мимо.

Кто-то смотрел.

Кто-то нет.

Никто не спросил, как прошло задание.

Он работал долго.

Молча.

Без пауз.

И думал.

Что он вообще доказывает?

Кому?

Когда он закончил, его снова отправили в комнату.

На столе лежала еда.

Фляга с водой.

И пустая дощечка, которую ему не вернули.

Нир лег на койку, не раздеваясь.

Смотрел в потолок.

Слушал, как за стеной кто-то ругается, кто-то смеётся.

Живые голоса.

Как напоминание, что он тоже жив.

Он закрыл глаза.

И впервые подумал:

«Может, я просто должен быть благодарен, что вернулся.

Даже если никто меня не ждал.»

А завтра его снова могут послать.

И тогда он будет готов.

Не как культист.

Не как герой.

Просто как человек, который выживает.

И не забывает своё место.

Даже если оно — у ног тех, кто считает себя выше.

Нир проснулся от прикосновения.

Не жестокого. Но и не дружеского.

Просто — чужого.

Он лежал на койке, в той же броне, с мыслями, которые так и не отпустили его за ночь.

Кто-то стоял рядом.

Молчал.

Ждал.

— Вставай, — сказал человек, когда Нир открыл глаза. — Тебя вызывают.

Город уже погружался в вечер. Сквозь щели в стенах пробивался свет последних лучей.

Нир встал медленно. Мышцы болели. Душа тоже.

Его провели по коридорам, где каждый шаг эхом отзывался в голове.

Не в арсенал. Не в командную комнату дирижабля.

А в **кабинет командира отряда**.

Тот самый.

С потёртым столом. С картами, заваленными пометками.

И с человеком за ним — в форме без имён, с повязкой на правом глазу.

Командир сидел, как всегда — прямо, будто даже воздух уважал его присутствие.

Он не поднял головы сразу. Только после паузы спросил:

— Как прошло взаимодействие с культистом?

Нир остановился у стола.

Пальцы сжались в кулаки.

Он хотел сказать что-то простое. Что всё шло по плану. Что они выполнили задание.

Но вместо этого ответил честно:

— Он считает меня бесполезным.

— А ты?

— Я не знаю. Иногда казалось, что я только мешаю. Иногда… что он просто не доверяет никому.

Командир кивнул. Потом спросил:

— И какое впечатление ты оставил на нём?

Нир замялся.

Потом ответил:

— Не уверен, что оставил вообще.

Комната затихла.

Только часы, которых там не было, могли бы отсчитывать время между словами.

Нир стоял, слушая каждое слово.

Они врезались в голову, как удары по металлу — тяжёлые, отдающие болью.

Командир говорил медленно, почти с уважением. Или с предупреждением.

— Ты вообще понимаешь, с кем работал?

Нир молчал.

Понимал только одно: культист был быстр. Смертелен. И не нуждался в поддержке с небес.

— Он из Великого культа крови. На уровне армии королевства. Возможно, империи.

Командир сделал паузу.

— А ты был от лица империи. Можно сказать — её глазами.

Ещё пауза.

— И оставил впечатление бесполезного.

Нир опустил взгляд.

Не от стыда.

От мысли, что всё это время он думал, будто делает что-то важное.

А на самом деле просто мешал.

— Они не владеют маркерами, — продолжил командир. — Но зато могут использовать кровь тварей. Для чего — не наша забота.

Он посмотрел Ниру прямо в глаза.

— Ты надеюсь не использовал маркеры так, как будто там было поле, а не лес, где культистам нужен каждый сохранившийся труп?

Нир ответил не сразу.

Он вспомнил поляну. Крики. Меч, воткнутый в землю.

И маркер, который он бросил без раздумий.

Просто потому что хотел помочь.

Или спасти себя.

— Я… не знал, — сказал он тихо. — Я думал, что цель — убить их.

— Цель зависит от того, кто платит, — ответил командир. — А культ получает то, что остаётся после этого.

Он откинулся на спинку стула.

— Значит, ты не только бесполезный.

— Что ещё? — спросил Нир.

— Ты мешающий.

Тишина повисла между ними.

Потом командир добавил:

— Но мешающий может стать полезным.

Если начнёт думать.

Или хотя бы слушать.

Он протянул руку.

— Задание закончено.

— Что со следующим?

Командир усмехнулся.

— Посмотрим, как они оценят тебя там.

— Кто?

— Те, кто стоит за культом.

Те, кто решает, что можно взять, а что — лучше оставить.

Нир почувствовал, как внутри закипело что-то.

Не страх.

Не гнев.

Что-то между.

Он кивнул.

— Я готов.

Командир долго смотрел на него.

Потом сказал:

— Тогда иди.

И добавил:

— И запомни.

Маркеры — твоё оружие.

Но не всегда — правильное.

Нир вышел, не оглянувшись.

В коридоре его ждала ночь.

И мысль, которая не давала покоя:

Он мог быть больше, чем «бесполезный».

Только если научится видеть мир не как герой.

А как тот, кто выживает в нём.

Командир сидел за столом, и когда Нир вышел, он на мгновение замер.

Потом медленно поднял руку, приложил ладонь ко лбу — не от боли, а как будто пытался стереть только что произошедшее из памяти.

Его пальцы держали перо, будто оно само знало, что делать.

Он начал писать.

Буквы выводились аккуратно, но в каждом движении чувствовалась усталость.

«Наблюдение: рекрут Нир. Задание №17. Уровень угрозы 2. Контакт с культистом крови. Ошибка в использовании маркеров. Впечатление — требует доработки».

Бумага была официальной.