Рассвет Оникса

Она топила свое горе из-за недавней потери собственной матери, а он поднял ей настроение и увлек танцевать. На следующее утро она проснулась в его доме, а его уже не было.

Больше она его никогда не видела.

Мне было неприятно думать о своем отце таким образом, поэтому я вообще мало думала о нем.

Даже когда я ломала голову, я понимала, что этот человек не мог быть ответственен за то, кем я была.

Я была последней чистокровной Фейри. Оба моих родителя должны были быть чистокровными Фейри. Это означало, что либо моя мама всю жизнь скрывала от нас свою природу Фейри, либо она на самом деле не была моей матерью.

Мои братья и сестры теперь были моей единственной живой семьей, самыми близкими людьми, которые у меня остались, и, скорее всего, я не была родственницей ни одному из них. Этого, а также зияющей в сердце дыры от потери матери и осознания того, что она на самом деле не та женщина, которая меня родила, было достаточно, чтобы сломить все мои остатки духа.

Несмотря на наши объятия, я никогда не чувствовала себя такой далекой от них, а ведь мы провели всего несколько месяцев в разлуке. Я ненавидела себя, такой чужой и отстраненной, едва ли ощущала себя самой собой.

Но больше всего я ненавидела Кейна. Я не знала, где он, и говорила себе, что мне все равно, выжил ли он после битвы с отцом.

Но почему?

Я отстранилась от брата и сестры и посмотрела на слишком яркую палубу. Несколько солдат ухаживали за ранеными, но, похоже, почти все остальные спустились вниз.

Топот мелких шагов из капитанской каюты эхом разнесся по палубе, отрывая меня от мрачных мыслей.

— Мерзкие трусы, вот кто мы такие!

Повернувшись, я увидела, как на палубу последовательно выходят Амелия, Эрикс, Гриффин и Барни.

Кейна не было.

Я не могла понять, от чего у меня скрутило живот — от горя, страха или облегчения.

Каждый из них задерживал на мне взгляд. Амелия была холодна как лед, Король Эрикс — со смутным интересом, Барни — с сочувствием, Гриффин — как всегда, нечитаем. В глубине моей груди зародилась искра стыда за их назойливые взгляды, но я была слишком оцепеневшей, слишком измученной, чтобы почувствовать это.

— Амелия, у нас не было выбора. — Король Эрикс снова повернулся к дочери. — Мы должны были выжить.

Амелия повернулась к нему лицом.

— Мы оставили свой народ страдать. — Она практически выплюнула эти слова.

— Мы вывели некоторых на другие корабли, они…

— Я их вывел. Ты просто бежал как…

— Важнее другое, — выкрикнул он прямо над ней. — Мы выжили, чтобы сражаться еще один день.

— И куда мы теперь пойдем? Продолжим бежать? — спросила она с горечью в голосе.

Король Эрикс посмотрел на Гриффина, но тот ничего не ответил. Вместо этого Гриффин повернулся к носу корабля.

Словно темный и мстительный демон смерти, Кейн вышел из тени.

— Мы плывем в Королевство Цитрин.

Он был жив.

Мне показалось, что я слышу, как разрывается мое сердце.

Он выглядел разбитым. Его руки и шею покрывали порезы, один глаз был подбит и закрыт, а губа рассечена. Рана на груди была бессистемно затянута под распахнутой рубашкой, но сквозь импровизированные бинты просачивалась ярко-красная кровь.

Внимание Кейна сразу же переключилось на меня. В его глазах мелькнуло беспокойство.

Я отвела взгляд и уставилась на блестящую бездонную воду напротив меня.

— У нас нет возможности послать ворон, чтобы они узнали о нашем прибытии, Король Рэйвенвуд, — сказал ему Король Эрикс.

— Остается надеяться, что они примут нас с распростертыми объятиями.

Гриффин разразился мрачным смехом.

— Не примут.

— Знаю, — сказал Кейн со смертельным спокойствием.

Он обошел их группу и осторожно приблизился ко мне. Когда я уже не могла избежать его взгляда, я повернулась к нему.

— Как дела, пташка? — На его лице была маска сожаления, но его голос был как дух — на мгновение облегчающий, даже приятный, а затем ставший горьким на языке.

— Не разговаривай со мной, — сказала я. Даже если это не его вина, я была настолько эмоционально разрушена, что это должно было на кого-то обрушиться. Он казался более достойным, чем многие другие.

Райдер встал передо мной, защищая, сложив руки.

— Дай нам минутку, Райдер. — Кейн действительно выглядел зверски.

Райдер посмотрел на меня, и я решительно покачала головой. Я не хотела находиться рядом с этим мужчиной.

— Я так не думаю, Ваше Величество, — сказал Райдер со всей возможной вежливостью. Кейн выдержал паузу, затем кивнул с пониманием.

— Я сожалею о вашей утрате, — обратился Кейн ко всем троим. Ли даже не посмотрела ему в глаза.

Он отошел к левой стороне палубы. Я посмотрела на Райдера, потом на Мари. Ни один из них не встретил моего взгляда. Я знала, о чем они думают. В конце концов, я должна была поговорить с ним. Корабль был таким большим.

— Пойдемте внутрь, нужно поесть, — сказала Мари. Райдер последовал за ней, лишь раз оглянувшись на меня.

Я поцеловала Ли в макушку и собрала все силы, которые у меня оставались.

— Я буду прямо за вами.

Гриффин, Эрикс, Амелия и остальные охранники и солдаты, находившиеся на палубе, переместились на нос корабля, чтобы продолжить свой спор.

Возможно, они почувствовали напряженность между мной и Кейном и не хотели находиться рядом с нами. Я бы не стала их винить. Кроме нескольких отставших, мы с Кейном были единственными, кто остался на этой стороне. Я встретила его там, где он стоял, и ветер трепал его волосы. Он закрывал глаза от солнца.

Почувствовав мое присутствие, он повернулся ко мне, но я могла лишь смотреть на океан под нами. Солоноватый запах ламинарии и соли соответствовал моему бурному настроению. Мы стояли в тишине, слушая, как волны бьются о борт корабля, слишком долго.

— Я последняя чистокровная Фейри, — заявила я.

Он помолчал, но ответил мне.

— Да.

Мое сердце бешено заколотилось. Я знала, что это правда, но все равно от его слов у меня затряслись поджилки.

— Гриффин тоже Фейри.

— Да.

Мои щеки горели. Гриффин, Даган, Амелия — сколько их знали, кем я была до того, как это сделала я?

— И вы оба Фейри, которые могут перемещаться, — сказала я. — Ты тот самый дракон, который прилетел ко мне в Шэдоухолд в ту первую ночь?

— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от бурлящего моря.

— А Клинок Солнца? Из пророчества?

Он повернулся ко мне. В его глазах плескалось… страдание? Жгучее сожаление? Но он скрыл это так же быстро, как я заметила, и напряг челюсть.

— Это то, что хотел Халден и что уже было украдено из моего хранилища много лет назад — единственное оружие, которое может убить Лазаря, если им владеешь ты. — Он тяжело сглотнул. — Скорее всего, он прибыл в Шэдоухолд, чтобы убить перебежчиков-Фейри, но каким-то образом узнал, что клинок находится у меня. По правде говоря, он может быть где угодно.

Сердце заколотилось в ушах.

— Я думала, он ‘в моем сердце’? Так говорилось в пророчестве.

— Большинство исследователей, у которых я спрашивал, считают, что это не следует понимать буквально. Но давай не будем обсуждать это с Амелией. Она не прочь вскрыть тебя и проверить. — Взгляд его глаз был убийственным, и я поняла, что он не шутит.