Страница 5 из 80
— В нашем классе был Шевчук. Я с ним еще в детском саду была, он соску сосал до старшей группы, а в школе котят живых в костер бросил, а другой раз — в мешок и об дерево, убил. На перемене однажды его пацаны били, поставили к стене и по очереди били, а он не сопротивлялся. И я подошла и сзади ногой тоже ударила…
Она говорила все быстрее и быстрее. Зоя кивала, не слушая ее, крепко прижимала ее голову к своему плечу, повторяла:
— Так, так, говори, говори. Мы дуры, гадины, подлые, лживые, завистливые, жестокие. Ничего плохого с нами не случилось. Иной раз замужем хуже бывает. Глупые коровы!
Лора спросила:
— Как тебя зовут?
— Какая разница? Ну Зоя.
— А меня Лариса. Как ты думаешь, мы когда-нибудь отсюда выберемся?
— Конечно.
— А когда?
— Когда истреплемся, как ветхая одежда, тогда нас и выбросят на помойку.
Лора помолчала.
— Они что, никого не отпускают?
— В ресторане сатаны половину кошелька оставить нельзя, только весь, иначе не выпустят.
Зоя встала и заходила по комнате из угла в угол.
— Ты здесь живешь? — спросила Лора. Она хотела сказать — «работаешь», но постеснялась.
Зоя ответила коротко:
— Нет.
— А где?
— В другом месте. Зачем тебе?
— Можно мне поехать с тобой? Я боюсь здесь оставаться.
— Ты помнишь. что я тебе сказала? Мне не верь. Я такая же. как они. Себе только верь, если хочешь выкарабкаться. А из ада куда только можно карабкаться?
— Куда?
— Не знаешь? Только наверх, дура. Только наверх! Вот я наверх выкарабкалась, видишь?
Зоя встала перед ней, упершись руками в бока, отставив в сторону ногу в остроносой туфле. Лора окинула ее взглядом снизу вверх. Красавица!
Повторила шепотом:
— Ну пожалуйста! Я их боюсь. Лучше быть вместе с тобой.
— Встань!
Лора вскочила.
— Пройдись по комнате!
Лора прошла.
— Я тебя жалеть не буду, слышишь? Не думай, что я буду тебя жалеть!
Лора поняла, что она почти согласна, и умоляюще прижала кулачки к груди. Зоя предупредила:
— Решаю не я, решает Райман.
— А тебе он кто?
— Кто? — хохотнула Зоя. — Хозяин. И советую тебе говорить с ним по-немецки. Он ненавидит русских!
Она подошла к двери, трижды громко хлопнула по ней ладонью, крикнула:
— Алло, уроды! Schneller! Schneller!
Бритоголовый заглянул в комнату.
— Rufеn Sie den Herrn des Wirtcsl — скомандовала Зоя. — Позовите господина хозяина!
День пятьдесят третий
Я еще не успела понять, что делаю, а ноги уже сами несли меня вперед, и я подумала: если сейчас запнусь о тело Кати и упаду на нее, тогда конец, нервы не выдержат. Я завизжу от предсмертного ужаса, и капут мне и той несчастной дурехе, которую я пытаюсь спасти.
Только не показать им виду, что я боюсь! Не смотреть вниз, под ноги, на мертвое тело! Смотреть только вперед, им в глаза! Даже натасканный пес не сразу прыгает на человека, если человек смотрит ему прямо в глаза, — инстинкт подчинения, из уроков бабушки Гедройц…
Я не переступила — перелетела! — через рулон, из которого торчали Катины босые ступни. Я не узнала своего голоса, так хрипло и резко он прозвучал:
— Оставь ее, Райман! Я с ней поговорю.
Запомнила удивленный взгляд хозяина, остановившийся на мне. Райман порой смотрел на меня так, словно недоумевал, кто я и что здесь делаю.
А до меня вдруг дошло, что именно я собираюсь предложить этой зареванной, одурманенной дурехе, и подлая гадина во мне так и взвилась: «Ты что?! С ума сошла?! Ее — вместо себя? Я жить хочу, жить!»
Нo я ответила гадине: «Заткнись! Не ты ли сегодня с утра подзуживала меня повеситься на чулках? А теперь тебе жить захотелось? Поздно, сестренка, поздно!»
…Всего пару часов назад» глядя в окно своего пятизвездочного Алькатраса, я с отчаянием думала: «Неужели весь путь был пройден мной только для того, чтобы в итоге бессмысленно сгинуть в немецком борделе?»
Внутри все противилось такому дурацкому финалу, но жизненные обстоятельства подводили именно к такой концовке печальной повести с названием «История Зои Ерофеевой». И стоило лишь себя пожалеть, как выползла на свет змеюка, живущая во мне, и прошипела: внутри твоего туалетного столика богатый выбор подручных средств, пригодных для того, чтобы покончить с нечеловеческим, скотским существованием. Можно повеситься на американских лайкровых чулках… Можно лечь в ванну и вскрыть вены… Или бросить в воду включенный фен, заодно обесточишь всю квартиру, — прощальная пакость надсмотрщице…
Катю увезли. Мне уготовано ее место. Скоро два месяца, как я здесь, и я ни на шаг не приблизилась к свободе. А еще клялась: «Никто, никогда, никакими силами меня здесь не удержит! Не важно, сколько времени займет подготовка, но я убегу!»
«Никуда ты от Раймана не убежишь!» — пророчила змеюка.
Жизнь зашла в тупик, и выхода я нс видела. Вернее — видела один, но эта дверь вела на ту сторону бытия. Смерть казалась самым легким выходом из ада. («У, дорогая, ты еще не представляешь, что такое настоящий ад!» — подзуживала гадина.) Впервые все другие чувства пересилило желание громко хлопнуть дверью и сойти со сцепы туда, где Райман мне уже не будет страшен. У меня опустились руки.
Я перестала верить, что смогу отсюда бежать.
Мне казалось, что началось это так давно…
День первый
— Считай, тебе повезло, что никакое мурло до тебя раньше не добралось!
Пьяная девица, заговорившая со мной по-русски, глядела на меня со смесью неприязни и ленивого любопытства.
Вторая на меня так ни разу и не взглянула. Сидела, низко опустив голову, и быстро подбирала крошки риса со своей тарелки. Eё порция показалась мне крохотной: ложка риса, две рыбные палочки. Позже я узнала, что вторую девушку звали Аглика, она была болгарка. В то утро я видела ее первый и последний раз в своей жизни. В тот же день Аглику увезли, а меня поселили в ее комнате…
Пьяную звали Катя. Она медленно и с удовольствием курила, выдувая дым через уголки красивых пухлых губ, и вещала с высоты своего опыта, как пифия с треножника.
— Если ты девочка, значит, будешь обслуживать хозяина. Райман остальными брезгует. Только учти, хозяину женщины быстро надоедают. У пего поговорка: «Дважды в одну воду не войдешь», в смысле, что с девственницей можно переспать только раз, назавтра она уже не то. Постарайся понравиться Райману. Шансы у тебя есть. Ты молодая и симпатичная.
Катя наклонилась ко мне, дохнула дымом в лицо:
— У, какая кожа! Персик… Хороший товар. Райман умеет выбирать, мерзавец. Хороший товар он приберегает. Будет тебя долго возить по кабакам, демонстрировать потенциальным клиентам, цену тебе набивать. Потом, когда надоешь ему, сначала будешь обслуживать его «друзей». Это еще нормально, не бойся. Клиентов по пять в день. Хуже, когда на тебя пройдет интерес. Райман таких отправляет на поток. Это значит — все, конвейер. По десять — пятнадцать клиентов в сутки. От такой жизни скоро превращаешься в скотину…
Я слушала пьяный бред девицы, с которой познакомилась пять минут назад на кухне в квартире, куда меня привезли в бесчувственном состоянии, слушала — и не верила, что все это на самом деле происходит со мной.