Чтение запрещено

— Они — теперь инструкция, — сказал Регистратор. — Кто-то нас читает. Снаружи.

Он провёл последнюю строку. Перо развалилось у него в пальцах. На стол упала капля — горячая, пахнущая гноем и чернилами.

«ОНИ ГОТОВЫ».

— Для чего? — Р-34 дышал уже не носом, не ртом. Просто дрожал, как электрическая лампа перед вспышкой.

— Для использования. В другом тексте.

Регистратор поднялся. Его рука истекала буквой. Каждая капля — слово. Каждое слово — тело. Он смотрел на страницу. Она дышала.

Отчёт был завершён. Но текст продолжал писаться. Без него.

Туннель вёл вверх. Этого раньше не было. Раньше всё спускалось: в камеру, в Печь, в архив, в яму. А теперь — вверх. К свету, которого быть не должно.

Р-91/М полз. Колени обнажились до сустава, но он не чувствовал боли. Его тело уже не было плотью — это была свёрнутая лента из текста и ожогов, по которой кто-то чужой оставлял пометки. Из спины торчали обугленные фразы, как сломанные перья.

Вокруг ползли другие. Они не говорили. Не дышали. Только хруст — постоянный, как стрёкот насекомых летом, только громче, суше. Как если бы кто-то медленно сжимал книгу в кулаке. У одного из монстров из-под лопаток торчали когти, выгнутые в обратную сторону. Другой волок за собой хвост из чернил — тот оставлял на стенах следы, которые сами складывались в слова: «ПАМЯТЬ НАРУЖУ».

— Стой, — прохрипел Р-91/М. Голос вышел с треском, как если бы скребли по гортани ложкой. — Мы не должны.

Никто не ответил. Тени лишь качнулись. Монстры продолжали ползти.

— Мы... мы же отсюда. Нас нельзя туда.

— Нас уже нет, — прошептал кто-то слева. С-34.

Голос у него был еле слышный, будто говорил не он, а то, что в нём.

— Я не хочу наружу.

— Уже поздно. Мы — ошибка. А их ждут.

Р-91/М вцепился пальцами в пол. Металл обнажился под плотью туннеля, прохрустел, как льдина.

— Может, можно вернуться?

— Куда?

Он не знал. Ни места, ни направления. Только чувство: если они выберутся — что-то произойдёт. Что-то неправильное.

— Я не готов. Я не...

— Ты уже не ты.

Впереди показался свет. Он не был ярким — тусклый, мутный, как от экранов в морге. Но он был. И он звал.

— Там воздух, — прошептал кто-то сзади. — Настоящий. Пахнет как раньше. Только с примесью.

— С какой?

— Смешной. Забытой.

Один из монстров ускорился. Его спина хрустнула, выстрелив словом: «МЕСТО ДЛЯ СНОВ».

— Не надо, — снова попытался остановить их Р-91/М. — Мы сделаем хуже.

— Уже сделано.

— Нас же не поймут.

— А и не должны.

Свет становился ближе. Шёпот усиливался. Теперь он говорил знакомыми голосами: фразы, когда-то брошенные между строк, меж реплик. Чьи-то сны. Чьи-то угрозы. Чьи-то отчёты.

Р-91/М почувствовал, как текст на его спине начал отрываться. Как если бы сам Ад не удерживал их больше.

— Мы же были операторами. Системой.

— Теперь мы — последствия.

Он в последний раз обернулся. Туннель сзади растворялся в чернилах. Там уже не было пути назад. Только вперёд.

Он пополз.

Каждое движение отзывалось внутри, как если бы шли по живому человеку. Плоть под ними пульсировала, как язык, выталкивающий инородное. Хруст стал громче. Рядом один из монстров закричал — но голос его распался, как кость под прессом. Взвизг — и только трещина на стене.

— Мы не вещи. Мы помним.

— И потому опасны.

Выход был ближе. Свет казался слишком реальным. Он не пугал. Он просто ждал.

Р-91/М выдохнул.

— Тогда всё.

— Да.

Они вышли. Один за другим. Тени не остановили. Шёпот не замолк. Он сменился на новый: «МОНСТРЫ ПАМЯТИ».

Вверху, где-то в городе, одна лампа мигнула. Один экран потускнел. Одна запись, когда-то удалённая, снова появилась в памяти устройства.

Они вышли. И город стал читать.