Страница 82 из 100
Потом я услышал, как Бэгмен сказал, что Хагрид доставил магических существ. Я сглотнул от ужаса. Вот и еще одно доказательство того, что судьи заслуживают место в палате
№ 49 имени Януса Тики для долгосрочных больных, как родители Невила и наш бывший профессор по ЗОТИ Гилдерой Локхарт.
Хагрид хороший друг. (Он, наверное, отвернется от меня, когда узнает про моего нового родственника, но я ценил время, что мы провели вместе.) Впрочем, мне не хватает фантазии, чтобы перечислить всех существ, которых Хагрид считал:
a) милыми и приятными;
b) которых невозможно не понять;
c) интересными или очень интересными;
d) и все вышеперечисленное вместе.
Помимо разведения акромантулов в замке и дальнейшей рекомендации двум студентам искать это существо за пределами замка, высиживания дракона и разведения соплохвостов путем незаконного скрещивания Огнекраба с Мантикорой, выбор питомцев Хагрида был в высшей степени сомнительным.
Я вознес хвалу всем богам, что ему не известно, где находится Тайная комната, в которой обитал Василиск. В противном случае, он уговорил бы меня (с благословения Дамблдора, конечно), помочь ему вырастить Василиска для практических уроков и, может быть, для охоты в Запретном Лесу. Я вздрогнул. Лабиринт, заполнен препятствиями и «интересными» существами Хагрида. Эти люди были точно ненормальными!
Я взглянул на Седрика и отметил, что у него трясутся руки и лицо бледное. Мы были единственными, кто боялся «милых» зверушек Хагрида. Я сделал в уме пометку напомнить Гермионе, чтобы она предупредила Крама об этом. Смерть от жвал Арагога — судьба, которую не пожелаешь даже врагу. Ну, может быть, за исключением Дамблдора.
Бэгмен попрощался с нами. Я прикрыл глаза, пытаясь очистить мысли, но образы любимых зверушек Хагрида не выходили у меня из головы. Почему профессор Кеттлберн не смог остаться еще на два года дольше?
Другие чемпионы и Бэгмен направились обратно в замок через сад. Крам продолжал украдкой бросать взгляды в сторону башни Гриффиндора. Нет никаких сомнений, что он думал о Гермионе. Мне все еще интересно, что он такого сделал с Рональдом? В прошлом месяце, практически за одну ночь, Рональд прекратил свои словесные нападки на Гермиону. Его лицо становилось красным, как свекла, когда он видел ее, но держал он язык за зубами.
Удивительно. Краму впору преподавать нам уроки по дрессировке Рональда. Половина Гриффиндора записалась бы на них.
Теперь Рональд сосредоточил всю свою злобу и ненависть на мне. В первый раз, когда он послал проклятие мне в спину, я ответил ему невербальным разоружающим заклинанием, забрал его палочку, оглушил его самого и оставил валяться на полу. Как я позже сказал профессору МакГонагалл, когда она тащила меня в свой кабинет, это была не моя вина, что упав, Рональд, сломал себе нос, и что я не вернул ему его палочку, потому что, как хороший, примерный ученик, соблюдая правила, отдал ее учителю.
Снейп был очень удивлен, когда я положил палочку Рональда ему на стол и сообщил о случившемся. Он явно скучал по старым денькам, когда мог безнаказанно мучить моих сокурсников-гриффиндорцев, и я решил вознаградить его за хорошее поведение. Снейп вернул ее, конечно. Но только после того, как Рональд нарезал две полные бочки с мертвыми крысами, почистил котлы и заработал себе еще пять отработок.
К сожалению, Рональд знал точно, кто отдал его палочку Летучей Мыши Подземелья. Мое передвижение по замку, не будучи пораженным Жалящим проклятием, сглазом или иным проклятьем, было бы невозможным без плаща-невидимки отца, который я теперь носил повсюду.
Я уставился на главный вход, гадая, дожидается ли меня Рональд в засаде. Седрик подошел к входу. Когда он открыл дверь, тень дрогнула, и свет лампы замерцал на подозрительно рыжих волосах. Приняв решение, я накинул свой плащ на плечи и отправился в Запретный Лес.
Примерно в двадцати футах от замка, в глубине леса, был тайный проход, который вел к черному входу. Оттуда, через несколько люков и скрытых проходов, я выходил в десяти футах от своей двери. После того, как я наложил Чары тишины и маскировки на ботинки и одежду, вошел в лес, крадясь, чтобы никто меня даже случайно не заметил. Сипухи ухали как баньши. Клянусь, несколько раз я слышал, как акромантул щелкал своими жвалами. Я поспешил вниз по тропинке, намереваясь как можно скорее добраться до черного входа в замок.
Внезапно темная фигура вышла из-за деревьев. Вспомнив, как на меня напал Волдеморт на первом курсе, я испуганно замер. Сжимая в руках палочку, как спасательный леер, я подкрался ближе.
— Должен сказать Дамблдору. Мой сын… — мужчина замолчал, склонив голову и глядя на замок, как будто никогда не видел его прежде. Он замахал руками в воздухе, затем протянул руку вперед, как будто хотел пожать руку кому-то невидимому. — Двенадцать СОВ, — сказал он, хвастаясь невидимому коллеге своим сыном. Несколько секунд спустя, он начал говорить уже о другом, приказывая Уизерби написать мадам Максим. Я замер. Не мистер ли Крауч называл Перси Уизерби?
Я подошел ближе. Выступающий сильно нос и черные бусинки глаз. Безусловно, это Крауч-старший.
Черт побери. Этого не должно было случиться. Я не хочу кого-то обидеть или выбирать чью-то сторону, но если Дамблдор найдет Крауча-старшего и узнает, что Моуди самозванец, мне несдобровать. Я должен остановить его.
Я подкрался еще ближе, сжимая палочку под плащом. Когда я подобрался достаточно близко, послал ему в спину цепочку заклятий из Stupefy, Incarcerous и Заклятия тишины. Затем я затащил его в подлесок, укрыл его своим плащом-невидимкой и помчался к замку.
Портреты закричали мне вдогонку что-то гневное. Игнорируя их вопли, я скользнул в проход, скрытый за гобеленом дракона, сражавшимся с Химерой, и побежал в свою комнату. Задыхаясь, я толкнул дверь и вошел внутрь.
Дверь с грохотом захлопнулась за мной. Барти оторвал глаза от книги.
— Где пожар? — иронично протянул он.
Хватая ртом воздух, я взмахнул своей палочкой, невербально призывая Карту Мародеров. Карта влетела в мою вытянутую руку. Я легонько постучал по ней палочкой и прошептал фразу. Потом я прошелся по ней глазами, пока не нашел край Запретного Леса и маленькую точку с надписью «Бартемиус Крауч». Я сунул ее Барти под нос.
— Кто-нибудь видел его?
— Думаю, что нет. Я поймал его в лесу. Он оглушен и связан. Я спрятал его под мантией отца.
Он сунул компактное зеркало мне в руки.
— Оставайся здесь и заблокируй апартаменты. Если я не вернусь через тридцать минут, вызови Темного Лорда.
— Как?
— Прикоснись к зеркалу палочкой и произнеси его истинное имя. Используй имя Томас, а не Том, — сказал он. Его собственная мантия невидимка прилетела ему в руки, и он накинул ее себе на плечи, исчезая из виду. Дверь открылась и закрылась за ним.
С дрожью в коленях, я вынул серебряный нож из мантии и разрезал ладонь на левой руке. Потом положил окровавленную руку на зачарованный Рунический камень. Тотчас же стены апартаментов покрылись толстым слоем защитной магии. Она, конечно, не была панацеей, но должна продержаться достаточно долго, чтобы, по крайней мере, один из нас смог сбежать. Как только мадам Помфри позволила мне снова заниматься магией, Барти научил меня этому заклятью. Мне не хватало знаний и опыта, чтобы полностью его контролировать, но это не мешало мне просто включить защиту. Выключить ее было гораздо труднее. Я пытался несколько раз, но Барти, как правило, успевал вмешаться прежде, чем я случайно расплавлял стены. Он всегда смеялся и говорил, что мне нужно просто больше упражняться. Если после двух лет практики я все еще не смогу разобраться с защитой, у меня будут проблемы.