Страница 45 из 100
— Но Дамблдор — великий человек, — упрямо продолжала она гнуть свою линию. В ее голосе появились истерические нотки. Я шевельнул палочкой под столом и наложил на нее успокаивающие чары, прежде чем она привлекла к себе внимание окружающих.
— Лорд Эктон сказал бы лучше, Гермиона. Власть развращает людей, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди — почти всегда плохие люди. Что заставляет тебя думать, что Дамблдор — исключение?
Зная, что Гермиона была психологически не в состоянии это выбросить из головы, не воспринимая картину в целом, я протянул ей свою хронологическую запись, списки литературы по законодательству и все, что я знал о публичных судебных заседаниях по ложным обвинениям.
— Читай, — приказал я, копируя манеру речи Моуди. — Если ты захочешь перепроверить мои записи, книги находятся в разделе истории. Я уже отметил нужные ссылки. Ты не уйдешь отсюда без моего разрешения и не оставишь мои заметки на виду. Я также требую нерушимую клятву, что ты не поделишься этим с кем-либо без моего письменного согласия или не напишешь об этом кому-нибудь.
Она удивленно открыла рот. Взмахом палочки, я отменил заклятье молчания.
— Но, Гарри, нерушимая клятва может убить меня, если… Ты же не ожидаешь, что я…
Я схватил ее за подбородок и притянул к себе так, что мое лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица.
— Гермиона, я тебя знаю. Без нерушимой клятвы, первое, что ты сделаешь, это побежишь к МакГонагалл, как это было с философским камнем и моей "Молнией". Если ты не поклянешься, то мне придется наложить на тебя Оbliviate.
Я только один раз практиковал его на миссис Норрис, и не был уверен, смогу ли наложить это заклинание без нанесения ущерба ее разуму. Судя по тому, как кошка врезалась в стену от моего заклятья, я бы сказал, что это было не самое лучшее исполнение с моей стороны. Поэтому я надеялся, что она принесет мне клятву.
— Эта метла могла бы убить тебя.
— Гермиона, если я прав, и ты проговоришься, существует высокая вероятность того, что мы оба будем убиты или брошены в Азкабан. Теперь я готов сидеть здесь и смотреть, как ты читаешь мои заметки и выводы. Потом я отведу тебя к Моуди и попрошу его быть нашим «связующим». В противном случае, — сказал я, направив палочку прямо на нее, — мне придется наложить на тебя Оbliviate.
Она сглотнула и медленно кивнула, глядя на мою палочку, как кролик на удава. Для нее это действительно было так. Потеря знаний было ее худшим кошмаром. Я ненавидел себя, за то, что угрожаю ей, но я также опасался, что они могут сделать с нами, если она проговорится не тому человеку. Я требовал клятву, чтобы защитить нас обоих.
Пока Гермиона читала, я открыл ежедневник и начал составлять список вопросов для профессора Дамблдора. Я думал, что он забыл о том, как 21 декабря МакГонагалл попросила меня остаться после последнего урока Трансфигурации. Тогда она попросила зайти к ней в кабинет в 9 утра, и там спросила меня: "пересмотрели ли вы свое решение насчет прощения Рональда Уизли, мистер Поттер?" Я ответил тогда: "не в этой жизни, профессор", — прежде чем она начала убеждать меня в обратном.
Мне нужно было продумать предстоящий разговор до нашей встречи, в том числе, какие вопросы я могу спокойно ему задать и на какие вопросы я не должен отвечать. Моя ментальная защита улучшилась достаточно для того, чтобы я почувствовал, если он захочет проникнуть в мою голову, но не настолько, чтобы продержаться против него. По словам Моуди, чтобы продержаться против кого-то калибра Дамблдора или Волдеморта, требуются годы учебы и тренировок. Я попросил его пойти на эту встречу со мной. Если Дамблдор не откопает что-нибудь существенное, — достаточно существенное, чтобы представлять опасность для меня, — я всегда могу разоблачить Моуди до конца года. Если все раскроется, мне понадобится сумасшедший, но с хорошими связями Аврор (или, по крайней мере, его подражатель).
Несколько часов прошло тихо, прежде чем Гермиона положила мой блокнот и сложила руки на коленях. Я посмотрел на нее.
— Ну? — Спросил я.
— Я не говорю, что ты прав. Это немного надуманно, но… я просто не понимаю, почему ничего из этого я не замечала. Ты не глуп, Гарри, но и не Эйнштейн. Как ты заметил что-то подобное, чего не замечала даже я?
Я был ошарашен ее высокомерием и гордыней. Она сказала это под влиянием шока или же действительно считает, что у меня настолько низкий IQ? Я закрыл глаза и сосчитал в обратном порядке до десяти, успокаивая свою магию, чтобы не разнести тут все к чертям вместе с ней.
— Скажи мне правду, Гермиона, куда хотела отправить тебя шляпа?
Она разозлилась, ее волосы, вставшие дыбом — верный знак того, что она была крайне раздосадована.
— Гриффиндор, конечно.
Я фыркнул.
— Конечно, и шляпа хотела отправить Рональда в Хаффлпафф.
— Хорошо. — Гермиона скрестила руки на груди и надулась. — Райвенкло. Мы все не идеальны.
Я усмехнулся.
— Я тебе по секрету скажу, но ты должна пообещать, что не донесешь Рональду.
Гермиона наклонился вперед.
— Очередную теорию заговора?
— Нет, это совсем другое, но я не хочу, чтобы все вокруг прознали об этом.
— Это не повредит никому, не так ли?
— Только мне.
— Я обещаю.
— Шляпа хотела отправить меня на Слизерин.
Она прикрыла рот руками.
— Серьезно? — пискнула она.
— Серьезно.
— Рон бы умер, если бы узнал.
— Вот почему никто никогда не скажет ему об этом. Хорошо?
— Конечно. Твоя тайна останется со мной. — Гермиона постучала по моим заметкам. — Как шляпа смогла заметить это прежде меня?
— Мы думаем по-разному. Возьмем ту же книгу по Истории Хогвартса. Ты прочла ее от корки до корки, потому что хотела знать все о Хогвартсе. Ты ценишь знания ради самих знаний, — да ради Бога, но я не такой. Я читал Историю Хогвартса, потому что хотел знать больше о полномочиях директора в замке; его юридические права; правила, которым должны подчиняться преподаватели и студенты; и Устав школы. Иными словами, я читал это, потому что знание — это сила. Я читал ее, чтобы узнать больше о правах и обязанностях профессора Дамблдора и придумать, как я могу использовать эти сведения для собственного блага.
— Я понимаю, — сказала она с решительным выражением лица. — Но обещай, что прислушаешься ко мне, если я найду доказательства, опровергающие твои выводы.
— Если ты сможешь найти доказательства, не вызывая подозрения и не обсуждая это с кем-либо еще помимо меня, я выслушаю тебя. Однако ты должна иметь в виду, что после смерти моих родителей, Дамблдор запечатал их завещание и бросил без суда моего опекуна в тюрьму. Затем он сам назначил себя моим опекуном и поверенным и подбросил меня ночью к Дурслям, которые относились ко мне немногим лучше, чем Малфои к Добби.
Она дотошно расспросила меня, что было после посещения Гринготтса. Я не говорил ей больше того, что она уже знала или подозревала. Я рассказал ей все это, чтобы остановить ее от немедленной погони за «доказательствами невиновности Дамблдора», но она удивила меня.
Гермиона протянула мне руку.
— Давай найдем Моуди. Я не уверена, что ты должен доверять ему в этом деле. Он, все-таки, один из членов Ордена Феникса. Может быть, нам следует спрашивать об этом кого-то из старших курсов или вообще из другой школы.
Я улыбнулся ей.