Хорошо подготовленный разум

— Играет в шахматы с Дином. Он должен делать домашнее задание, как ты… — она осеклась, наклонившись над столом и пытаясь прочитать мои заметки вверх тормашками. Я закрыл их рукой, но было поздно. Она выхватила у меня блокнот и сунула в него свой любопытный нос.

— Отдай, — сказал я, стараясь добраться до него, прежде чем она прочитает там что-нибудь уличающее меня. Гермиона посмотрела на меня на секунду, но когда я сделал еще одну попытку вернуть блокнот, она повернулась ко мне спиной и продолжила читать. — Ты забыла наш разговор о конфиденциальности? Я растягивал слова, посылая в ее руки жалящие проклятья.

Она дернулась от боли.

— Да, но…

— Никаких "но", Гермиона. Тебе пятнадцать лет. Пора научиться думать о возможных последствиях своих действий, прежде чем потакать своим идиотским побуждениям. Тебе никогда не приходило в голову, что, если ты не научишься воздерживаться от удовлетворения своего любопытства, то в один прекрасный день узнаешь что-то, чего тебе не следовало бы знать? — Прошептал я, скастовав анти-подслушивающие чары и мысленно ругая себя за невнимательность. Милосердная Цирцея, она была достаточно милой до тех пор, пока с уважением относилась к моей частной жизни; я возвел защиту от прослушивания, предвидя, что предстоит серьезный разговор.

— Как много ты успела прочитать? — Спросил я.

— Достаточно, — сказала она, передернув плечами.

Она снова вернулась к чтению. Хоть и очень хотелось, но я поборол искушение и не проклял ее. Если бы я сделал это в библиотеке, сигнальные чары мгновенно засекли бы «темное» заклинание, и мне пришлось бы отвечать на щекотливые вопросы Дамблдора. Не стоит так рисковать.

Моя магия заструилась под кожей. Я закрыл глаза и начал обратный отсчет. Как только магия успокоилась, я протянул руку за блокнотом, но она не вернула его.

— Гермиона, ты действительно не захочешь в этом участвовать.

Она пожала плечами.

— Этот ничем не отличается от любого другого приключения, что мы переживали в каждом году.

— Поверь мне, — сказал я. — Ты не захочешь быть вовлеченной в противостояние между Дамблдором и Волдемортом. А именно это и произойдет, если ты не прекратишь читать и не забудешь обо всем, что узнала.

Я частично цитировал Моуди, на счет, которого до сих пор не определился. У меня не было возможности проверить его по карте, так чтобы он не заметил слежки. Этот его чертов глаз, видит сквозь любые физические преграды. Как бы там его ни обзывали, он был прав. Я вел смертельную игру. Если я проиграю, то не хочу, чтобы Гермиона пошла ко дну за мной.

Её глаза расширились. Она ахнула.

— Гарри, это… — нижняя губа Гермионы задрожала, а лицо перекосилось от шока, как будто мир под ногами только что рухнул, увлекая ее в бездонную пропасть. Мое сердце сжалось. Я точно знал, как она себя чувствует. — Ты уверен?

— На девяносто процентов, — мягко сказал я, снова протянув руку, чтобы взять блокнот обратно. Но она не вернула его и на этот раз. Вместо этого, она уселась рядом со мной, прижимая блокнот к своей груди как спасательный круг. Дрожащими руками она положила его на стол и разгладила страницы.

Я заглянул ей через плечо. Она развернула блокнот на моей схеме по сравнению Пожирателей с Орденом Феникса.

Однажды, я прочитал увлекательную историю о портретах. Они привязаны к замку и, соответственно, к директору школы. Шпион может исказить истину или соврать. Они не могут.

Пожирателям приходится прослушивать каминные сети, сверлить отверстия в стенах и накладывать подслушивающие чары, а Альбус Дамблдор контролирует портреты бывших директоров и директрис. За немногими исключениями, они были наиболее почитаемыми колдунами и ведьмами своего времени. Эти портреты висят в частных домах, Министерстве, Мунго и в мире бизнеса, в том числе в Гринготтсе и редакции Ежедневного Пророка. Директору нужно только приказать им посетить один из своих портретов и вернуться с информацией. Великолепная шпионская сеть. Дамблдор утверждает, что он не хочет быть министром. В одной из своих речей он даже рассмеялся и сказал, что он не хочет власти. Ложь!

Кто контролирует Хогвартс, тот контролирует волшебников Великобритании из поколения в поколение. За Директором, а не за Министерством, последнее слово в составлении учебных программ. Он определяет, какие книги должны быть в общем доступе в библиотеке, запрещает одни и убирает другие. Он учит поколения студентов, как думать, о чем думать, и, что не менее важно, определяет и выделяет своих конкурентов. Добавьте к шпионажу посредством портретов такую «незначительную» деталь, как пост главы Визенгамота и МКМ, и вы получите диктатора под личиной директора. Он даже имеет свою собственную "секретную" организацию для реализации своих планов. Иногда, члены этой организации даже открыто нападают на его политических оппонентов, как тогда, когда мистер Малфой, выступающий против Закона о Защите Магглов, пострадал от несанкционированного обыска мистера Уизли в своем поместье, хотя закон для магглов и волшебников один. Правовой раздел Ежедневного Пророка задокументировал жалобу мистера Малфоя, но она исчезла примерно через неделю после того, как Дамблдор был уволен с должности директора школы.

— Гарри, — прошептала Гермиона. Я встретился с ней взглядом. — Это безумие. Ты собрал информацию о Дамблдоре и составил на ее основе безумную теорию заговора. Профессор Дамблдор никогда не…

— Сириус Блэк, — прервал я ее.

Она озадаченно моргнула и прикусила губу.

— Но, Гарри, он всегда защищал…, — Гермиона осеклась, явно расстроенная тем, что не находит весомых контраргументов. — Ну, он же спрятал камень в школе, и он действительно не знал, что делать с Василиском. Это было, прости, слишком очевидно для любого, кто имел хоть немного мозгов.

— Без обид.

— Но он дружил с твоими родителями, — сказала она, как будто это оправдывает, все, что он натворил. Это не так. У Джека Потрошителя тоже, вероятно, были друзья, или, по крайней мере, люди, которые считали его своим другом.

— Гермиона, — начал я осторожно, насколько мог, чтобы не давать ей ложную надежду, — моим родителям был двадцать один год, когда они погибли. Профессор Дамблдор был их директором в течение семи лет. Я очень сомневаюсь, что они вдруг стали лучшими друзьями сразу после выпуска. Любая дружба, которая у них была, по его утверждению, весьма сомнительна.

— Но, — запротестовала она.

Вздохнув, я пробежал пальцами по своим волосам.

— Гермиона, ты хочешь равные права для домовых эльфов, верно? — Она кивнула в знак согласия. — Когда ты узнала, как обращаются с домовыми эльфами или Клювокрылом, ты когда-нибудь потом изучала нашу государственную систему? Я не говорю о том, как управляется Визенгамот или как выбирается министр, я имею в виду политический режим и государственный строй.

— У нас конституционная монархия с демократическими законами.

Я фыркнул.

— Открой глаза и посмотри на мир вокруг себя. Министерство Магии — это наше законное правительство, которое приговорило к поцелую молодого мужчину без всякого суда и следствия. Этому есть другое определение: быстрая казнь. Мы не в состоянии войны с кем-либо, они не объявляли чрезвычайное положение или нечто тому подобное, чтобы узаконить свои поступки. Прежде, чем ты возразишь, что Сириус является исключением, проведи собственное расследование. Он не первый человек, которого они незаконно засадили в Азкабан. Просто он первый, кто протянул там так долго. — Я схватил ее за руку. — Казни являются характерной чертой тоталитарного режима и анархии. В настоящее время, это политика нашего правительства. Мне очень жаль. Я знаю, что ты хочешь верить, будто Дамблдор сражался за правое дело. Я хочу верить в то же самое насчет своих родителей, но факт остается фактом: быстрая казнь так же неправомочна, как и политическая цензура, показательные процессы, контролируемые государством средства массовой информации, такие как Ежедневный Пророк и Волшебная Беспроводная Сеть, и несанкционированные обыски. Все, что делает Министерство Магии, происходит с одобрения министра Фаджа и Главного Чародея Альбуса Дамблдора.