Страница 28 из 100
— Поттер! — взревел Моуди.
Я резко выдернул карандаш изо рта, чувствуя себя донельзя глупо.
— Извините, профессор. Я куплю вам новый.
— Не беспокойся о карандаше, Поттер. Продолжай писать.
Глава 5в
Продолжая писать на автомате, я обдумывал своё поведение в прошлом. Если бы Рональд или даже Малфой были выставлены на посмешище Снейпом на первом уроке Зельеварения, как это произошло со мной, как бы отреагировали они? Возможно, написали бы своим родителям, или пожаловались бы МакГонагалл и Дамблдору. Малфой обязательно подал бы официальную жалобу и связался бы с Ежедневным Пророком. Я вздрогнул. Когда это Малфой стал для меня эталоном нормального человека? Но всё равно, если бы Снейп провернул свой трюк с любым другим учеником, его выкинули бы из школы за шкирку до конца недели.
Тем не менее, я ничего не сделал.
Кому я мог бы рассказать? Хагриду? Вряд ли. Я не знал, можно ли доверять МакГонагалл, но уж точно не Дамблдору. Тётю Петунию вообще моя судьба не волнует. Если бы Снейп столкнул меня с Астрономической башни, она, скорее всего, послала бы ему благодарственное письмо. Рука замерла. Я смотрел на итоги вычислений — менее 1400 калорий в день. Что, фактически, это означало? Даже когда меня не нагружали домашней работой, я оставался подвижным ребенком. А учитывая наличие такого фактора, как Дадли рядом, мне были необходимы навыки выживания. Я прикусил губу. Может быть, они начали кормить меня меньше после того, как я стал учиться в Хогвартсе? Я рылся в собственных воспоминаниях, пытаясь найти хоть какой-нибудь намек на то, что я питался лучше и сытно… Но, ничего не вспомнил.
Они никогда не позволяли мне наесться досыта[9].
До прихода в Хогвартс, я никогда не чувствовал себя сытым. Быть голодным для меня было нормой.
Моуди отодвинул мою руку от записей и взял пергамент. Я поднял голову вверх, но не посмотрел на него. Зачем он заставил меня написать это? У меня был план, чёрт возьми! Я хотел получить завещание родителей, избавиться от Дамблдора и никогда не возвращаться к Дурслям.
Никогда. Никогда и ни за что.
— Опиши свой обычный день, — сказал он мягко. — В возрасте 7, 9, 11 лет и прошлым летом.
Моуди налил себе ещё одну чашку чая и сел в кресло с книгой „Мифы о магглорожденных” в руке. Так как он интересовался темой сильнее меня, я одолжил ему книгу, в то время как сам перечитывал и переосмысливал рукопись за авторством доктора Лидса.
— Пиши! — напомнил он мне.
Вздохнув, я начал писать стандартный список заданий от тёти Петунии. Застелить кровати, пропылесосить ковры, вымыть ванну, вытереть пыль с мебели, загрузить стиральную машину, выкорчевать сорняки в саду, поливать растения в саду, посадить цветы, постричь газон, расчистить от снега или листьев весь участок вокруг дома, вымыть автомобиль, сложить одежду в шкафу, вынести мусор, погладить одежду дяди Вернона. Иногда тетя оставляла меня следить за беконом, а после того как мне исполнилось восемь, под ее руководством и наблюдением я стал полноценно готовить. Думаю, она боялась, что я сожгу дом, если не смотреть за мной.
Если бы не количество, список дел по дому выглядел бы вполне нормально для моего тогдашнего возраста. Я остановился. Моуди закрыл книгу и положил её на небольшой столик. Стук от книги отдавался эхом в тихой комнате. Он протянул руку за списком. Я молча передал его. Список был не так уж плох, уверял я себя. Немного длинный, но это не так уж и страшно.
Моуди прочел его молча, с бесстрастным лицом, если не принимать во внимание его постоянно вращающийся магический глаз.
— А Дурсли, что, бедные? — спросил он, постукивая палочкой по своей искусственной ноге.
— Нет, сэр.
— Как у них с деньгами?
— Я не знаю, — сказал я, пожав плечами. — Выше среднего, я думаю. Дадли всегда имеет новейшие гаджеты. Дядя Вернон меняет свою машину каждые несколько лет и носит костюмы, сшитые на заказ. Тётя Петуния покупает нарядное платье в „Харрод” каждый год, но обычные — в местных магазинах. Дадли продолжил образование в старой школе, которую заканчивал дядя Вернон, — Смелтингсе. Я слышал, как тётя Петуния сказала соседу, что стоимость обучения Дадли стоит £ 5000 за семестр.
— Скажи мне вот что, Поттер. Если у них все так хорошо с финансами, почему они посылают тебя в школу в лохмотьях? Почему они кормят тебя не больше, чем это необходимо, чтобы ты с голоду не помер? Почему твоя тётя не наняла домработницу или, ещё лучше, не поручала сыну никакую работу по дому?
— Потому что Дадли нормальный. А я урод.
— Поттер, я скажу тебе это только один раз, так что слушай внимательно. То, что они делают с тобой, это неправильно. Они виноваты, а не ты. Я не знаю что заставляет их думать, что они имеют право относиться к ребенку таким образом, будь он волшебником или нет.
— Я бремя для них, — ответил я машинально. Несмотря на все мои опасения, я доверял ему.
Точно. Он уже знал о Дурслях. Если бы он сошелся со мной во мнении насчет них, мне бы полегчало. Он фыркнул.
— А тебе не приходило в голову, Поттер, что если бы ты не жил под их крышей, они не смогли бы позволить себе такой образ жизни? Сколько они получают каждый месяц?
— £ 1500 в месяц от „Лили Эванс Поттер”-Trust. Ральмут говорит, что Дамблдор снимает деньги каждый месяц и напрямую зачисляет на совместный счет Дурслей. Он также сказал мне, что Дамблдор уверен в том, что если бы Дурсли знали, откуда эти деньги приходят, — от моего траста, а не из кармана Дамблдора, — они попытались бы опустошить его.
— Опустошить сейф в Гринготтсе? — он фыркнул. — Только, если они хотят объявить войну гоблинам. Добавь „исследование банковской системы Гринготтса” в свой список для изучения. — Моуди сцепил пальцы. — "Лили Эванс Поттер”- Trust? Я думал, что Джеймс работал с финансами Поттеров.
— Если верить гоблинам, моя мать создала траст за три недели до своей смерти. Это все, что осталось.
— Это не может быть правдой. Состояние Рода Поттер сравнимо по величине с состоянием Малфоев.
— Я тоже это слышал, но всё, что было, — возможно, к счастью, — исчезло прежде, чем мои родители умерли. Моя мать отдала на хранение сто двадцать пять тысяч галеонов, — максимальная сумма, которую она имела право хранить в том дискреционном трасте, в котором я указан в качестве единственного бенефициара. Счета Поттеров были закрыты после того, как мои родители умерли, а остаток, немногим более двадцати тысяч галеонов, был добавлен в мой Целевой фонд. Это все, что осталось.
— Интересно.
— Это не то, что я бы назвал интересным, — сказал я, наклонившись вперед. Я бы не хотел делиться этой информацией с кем-то, но Дамблдор уже знал правила траста, а в утренней газете четко было написано: „Гарри Поттер связался с Гринготтсом”. — Каждый знакомый говорил, что богатство, оставленное мне родителями велико. Они либо лгали, либо не знали правду, но Дамблдора назначили совместным попечителем траста с весьма ограниченными полномочиями. Он знал. Возможно, это несущественная деталь, но то, что мой сейф был трастовым, каким-то образом упустили. Я знал, что на снятие денег с траста установлен лимит в размере трехсот галеонов в год, но я всегда считал, что это что-то вроде маггловского детского счета.
Моуди выглядел ошеломлённым. Он наклонился вперед, качая головой, как будто он не мог поверить своим ушам.
— Насколько ограниченным?