Страница 14 из 18
Глава 4
Утром никто на завтрак не пошёл, предпочли отоспаться. Тем более, что нам удалось кое-что прихватить из многочисленных яств, коими нас потчевали во Дворце молодёжи. А кое у кого в чехлах от гитары даже что-то позвякивало.
Парни могли спать, но мне нужно подниматься. До парка путь не близкий и автобус никто не пришлёт.
- Шурик, ты куда? - услышал я шёпот, натягивая брюки.
- А тебе какое дело? - не поворачивая головы огрызнулся я.
- Ты, это, - стал мямлить Малов. - Извини. Черт попутал.
- Ух ты, неужели совесть проснулась? - усмехнулся я, оглянувшись через плечо. - Чего это ей вдруг не спиться? Или дерьмо за ночь корочкой подсохло?
- Какое дерьмо? - вытаращил глаза Малов.
- То, которым твоя душонка забита!
- Ну ты что, Шурик сразу прям из-за ерунды...
- Из-за ерунды?! - я встал с кровати. - Ты ещё большее дерьмо, чем я думал! Всё, разговор окончен! И я тебе не Шурик. Был, да весь вышел! Надеюсь не долго твоё присутствие терпеть осталось.
Хоть я и старался говорить потише, но трудно сдержаться выясняя отношения.
- Вы чего с утра решили отношения выяснять? - пробурчал Виталий.
- Мы уже выяснили, извини. - ответил я и добавил.- Виталь, мне нужно в город . Представляешь, обе флейты в Югендпалас забыл,
- Да ты что?! - Виталий даже приподнялся в кровати. - Они же там на столике лежали!
- Вот надеюсь, что и сейчас там лежат. Пойду, пока не заныкали куда -нибудь.
- Ну, немцы не возьмут! - уверенно сказал Виталий. - Они честные, до безобразия! Представь, в прошлом году старшина повёл нас в парк после обеда. Идём, значит по аллее, а к нам немец подходит и протягивает фотоаппарат. Говорит скорее всего кто -то из советских солдат забыл на скамейке. Смотрю,точно - "Зенит" и эмблема танка приклеена. Ну которая в петлицу вставляется. Ясное дело, что только наши могли такое изобразить. Взяли мы фотик, принесли в полк, стали спрашивать. А там дембеля уже молодого четвертовать хотели. Он их на дембельский альбом фоткал, положил на лавочку, отвлекся и забыл. И главное не помнил то ли в парке забыл, то ли в полку уже потерял. Так что, на спор могу сказать, что лежат твои флейты на том самом месте и немцы знаки выставили вокруг, чтобы никто случайно не зацепил.
Вообще-то, я это не хуже его знал, поэтому спокойно флейты и оставил там. Ещё и проконтролировал, чтобы никто из наших не отнёс их в автобус. Ну а что делать? Не скажешь же, что иду, мол, на встречу с начальником Особого отдела за жизнь потолковать! Заодно, может и Вольфганга во дворце встречу, узнаю, как запись получилась.
- Виталь, я не знаю когда этот дворец открывается, да и чего обратно через весь город тащиться, если вечером топать обратно, - стал я "пудрить" мозги, чтобы не возвращаться в полк. - Я поэтому сразу в ГДО и прийду.
- Ой, да ладно мне мозги парить! - усмехнулся Виталий, натягивая одеяло на голову. - А то я не понимаю! Иди уже! В ГДО только не опоздай!
- Усё будет у порядке, шеф! - голосом Папанова ответил я и выскочил из комнаты.
Не доходя до Югендпалас я свернул налево и вскоре вышел к широкой белой лестнице спускающейся в городской парк. Людей, в этот ранний воскресный день практически не было, никто не отвлекал от мыслей. Сколько времени прошло с тех пор, когда мы последний раз проходили по этому густо заросшему парку с Габриэль? Более полувека? А здесь ничего не изменилось.... По сердцу резанула боль потери и тут же разум возмутился: стоп! Какая потеря? У тебя есть твоя Габриэль! Можешь прямо сейчас увидеть её! Пол-часа быстрого шага и она радостно бросится в твои объятия! Я вдруг понял, что вот это наложение одной моей жизни на другую и делает мою любовь к Габи такой неистовой. Я как будто каждое мгновение боялся снова потерять её, как тогда. И это не просто опасение, которое многие влюбленные наверное ощущают, не вымышленная опасность потери, а воспоминание о потери реальной. Поэтому при каждой нашей встрече, мне постоянно хочется ее потрогать, обнять, ощутить, что она реальна, что это не фантом, порожденный моим больным мозгом.
Интересно, этот страх когда -нибудь уйдёт?
Я не заметил, как прошёл весь парк насквозь и уткнулся в набережную Эльбы. Слева располагался огромный пивной бар со столами сколоченными из толстых досок и длинных лавок возле них, вкопанных в землю. По вечерам и в выходные дни добрую половину посетителей составляли офицеры и прапорщики нашего полка, зенитного полка и штаба дивизии. Частенько наши вояки приносили с собой сушёную рыбу и употребляли её с прекрасным бочковым пивом. Для немцев это было сущим кошмаром, потому что отмыть кружку от запаха рыбы с ходу было невозможно, подать такую "бывшую в употреблении" посуду достопочтенному горожанину? Не знаю, чего там думали про себя официанты о наших любителях рыбы, но вслух они ничего не говорили, складывая кружки "из-под русише зольдатен" в отдельную огромную бочку и доставали новые на замену. Наши сверхсрочники утверждали, что "немецко-фашистские товарищи" просто выбрасывали эту посуду, во что мне слабо верилось. Это какой же запас кружек они должны были иметь и сколько тратить денег на покупку новых? Вероятнее всего их потом, после закрытия бара, неспеша хорошенько отмывали с порошком.
Бар уже был открыт и даже несколько посетителей уютно устроились под кронами деревьев, заливая "горящие трубы".
Я свернул направо и пошел по песчаной дорожке вдоль берега Эльбы. Мутные воды бежали навстречу, спеша добраться до Балтийского моря.
Заканчивая обещанные Громовым пятьсот метров я увидел отлично организованный собачий городок: бревна, барьеры, лестницы. Здесь каждый владелец собак мог прийти со своим любимцем и хорошенько потренировать его. Сейчас собачья площадка была почти пуста. Только в самом дальнем конце какой -то дедушка неспешно прогуливался с красиво подстриженным пуделем, что-то выговаривая ему на ходу. Пуделёк семенил рядом, периодически поднимая голову, показывая хозяину, что он весь внимание и согласен с каждым словом. А по ближайшему от дороги длинному бревну, пригнув мощную голову бежала на меня немецкая овчарка. Заметив меня она остановилось, внимательно посмотрела и повернула голову в сторону боковой аллее, обращаясь к невидимому хозяину, как бы говоря:" Тут какой -то незнакомый тип появился. Мне что делать?"
- Не отвлекайся, Линда! - услышал я из-за кустов знакомый голос. - Работай!
Собака дернула головой:" Ну как знаешь. Моё дело предупредить!" И не обращая больше на меня внимания сосредоточенно побежала дальше, вскидывая здоровенные лапы.
Я дошел до боковой аллее и на первой же лавочке увидел сидящего Громова с газетой. Газета была на немецком языке. Интересно, насколько хорошо он его знает? Вчера в общении с Габриэль он его не использовал.
- Здравия желаю, товарищ полковник! - поприветствовал я его подойдя к скамейке.
- Ну ты бы ещё строевым шагом подошёл, - покачал он головой. - С отданием чести в движении.
Я невольно улыбнулся, хорошо сказал.
- Доброе утро, Саша. Садись. - Громов легонько прихлопнул ладонью по скамейке. - Давай договоримся, что в дальнейшем, при нашем подобном неформальном общении ты будешь обращаться ко мне по имени-отчеству. Помнишь ещё, как меня зовут?
Дальнейшем общении?
- Конечно помню, Степан Афанасьевич. - ответил я присаживаясь рядом.
- Ну и отлично! Как вчера добрались, без проблем?
- Нормально. - пожал я плечами. О каких проблемах речь?