Страница 13 из 18
- Можем по пути завезти нашу певицу? - приступил я к главному.
Поляк посмотрел за мою спину, где Габи с интересом прислушивалась к нашему разговору.
- Курва! Ешче раз молодец! - засмеялся поляк. - Имел девчину с Польска, а теперь - с Немецка! Как могу такому молодцу отказать? Заедем, курва!
- Дзенькую бардзо! - поблагодарил я, чем вызвал ещё одно одобрительное покачивание головы.
- Ну всё, солнышко, я договорился! - вернулся я к Габи. - Мы тебя доставим прямо до дома.
- А на каком языке ты с ним разговаривал? Это как русский, только какой -то он странный.
- Это польский. Тоже славянский язык, поэтому много слов похожих.
- А что такое курва? Он много раз его повторял.
Вот так и знал, что обязательно об этом спросит! Поляк же его вставлял после каждого слова.
- Вот этого слова я не знаю, солнышко. Но по-испански это означает поворот. Он наверное хотел сказать, что до твоего дома много поворотов.
И не дожидаясь новых вопросов я заторопился:
- Ты сиди здесь, никуда не ходи. Я пойду парням помогу.
Проходя по коридору я столкнулся с выходящим из режиссерской комнаты Вольфгангом. Он подмигнул мне и показал сразу два больших пальца.
Загрузив аппаратуру и инструменты, мы расселись в мягкие кресла и автобус поплыл по улицам Ризы.
Я назвал шофёру адрес и он сказал, что знает эту улицу, употребив всего три раза слово курва.
Дом Габи был не очень далеко от дворца и вскоре автобус затормозил у знакомого подъезда заколыхавшись на мягкой подвеске.
Габи попрощалась со всеми, сказала Danke водителю и проходя мимо меня быстро поцеловала. Но только в щёку. Но и это вызвало дружное "уууу" всей нашей компании, за исключением Малова, конечно. Но он уже к нашему коллективу не относился...
Автобус тормознул перед закрытыми воротами полка и Виталий собрался было уже идти разговаривать с нарядом по КПП, но там или запомнили сегодняшний переполох вызванный появлением этого чуда автомобильной промышленности Германии в части, или их предупредили, но ворота медленно поползли в сторону и мы въехали на территорию "маленького СССР". Казармы были погружены в темноту, горели только фонари над входом, все "улицы" гарнизона очистили от техники, выползшей туда по сигналу "белая акация" и только одинокий часовой таращился на буржуйскую технику. Мы в ускоренном темпе выгрузили инструменты и аппаратуру прямо на землю, благо она вся была закованна в булыжник, чтобы не задерживать водителя, я сказал ему пару благодарностей на польском, он, в ответ помянул матку бозку и неизменную курву и автобус по широкой дуге поехал на выход.
- Шурик, ты на каком языке с ним говорил? - вытаращил глаза на меня Сергей Сараев и остальные тоже смотрели удивлённо, ожидая ответа. Ну да, они же не слышали нашего разговора возле Югендпалас.
- Да это польский, - отмахнулся я. - Там почти всё понятно. Слова -то похожие!
- Ага, а я думал ты где-то его услышал и запомнил! - усмехнулся Виталий.
- Вот в этот раз не так было! - возразил я. - Первый раз польский слышу живьём, как и вы! Раньше только песни.
- Ага, как и мы! - засмеялся Женька. - Только я ни хрена не понял, а он с поляком разговаривает!
С шуточками- прибауточками мы таскали наше имущество в студию и только Сашка Малов ходил молча. Причём, на этот раз он старался взять что-нибудь потяжелее, вопреки своей обычной практике. Неужели проняло? Так хорошо парни объяснили "политику партии", как у нас говорили? Или его напугали слова Громова и он теперь со страхом думает, куда его турнут из оркестра? Вот это вернее всего. Я его хорошо запомнил по прошлому.