Страница 33 из 39
Хироси сражался с Киёми, его меч сверкал, отражая зелёный свет её камня, что пульсировал, как живое сердце. Тени, вызванные алтарём, наступали, их дымные когти рвали воздух, но воины и горожане держали строй. Рюдзи, с копьём, защищал Акико и других, чьи фонари и молитвы ослабляли тени. Такэо, перезаряжая аркебузу, стрелял в ямы, где кости вспыхивали, замедляя тварей. Кэндзи, вернувшись со второго отряда, ворвался в склад, его катана рассекала дым, как ветер, и его крик вдохновлял всех: — За Куроганэ!
Хироси уклонился от удара Киёми, её камень создал вспышку, что отбросила его к стене. Боль пронзила плечо, но он встал, его глаза горели. — Ты не победишь, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Город, клан — мы сильнее твоей тьмы.
Киёми рассмеялась, её мантия взметнулась. — Сильнее? — сказала она. — Вы цепляетесь за традиции, за слабость. Хранитель тьмы — это сила, что перепишет ваш мир. Алтари — её корни, и они повсюду. Ты разрушишь один, но Орден продолжит.
Хироси вспомнил Саюри, её слова о единстве, и понял, что ритуал — их единственный шанс. Он крикнул Акико: — Соль, огонь, теперь! — Акико, сжав молитву, бросила соль в яму, а горожанин, рабочий с фабрики, поджёг масло, что разлили ранее. Огонь вспыхнул, и тени взвыли, их фигуры начали растворяться. Хироси бросился к алтарю, его меч ударил по камню, оставляя трещины, что гасили зелёный свет.
Киёми взвыла, её камень вспыхнул ярче, и тень хранителя тьмы, теперь чёткая, начала формироваться над алтарём. Её глаза, зелёные и холодные, посмотрели на Хироси, и её голос, как звон разбитого стекла, сказал: — Ты не можешь запечатать меня. Твоя вера слаба.
Хироси стиснул зубы, чувствуя, как её слова режут душу. Он вспомнил Таро, его браслет, и Акико, её слёзы. Он вспомнил Кэндзи, его уроки о долге, и Саюри, её предупреждение о жертве. Он понял, что жертва — не кровь, а его сомнения, его страх, его прошлое. Он поднял меч, его голос слился с молитвой горожан: — Мы — Куроганэ, мы — Ивадзаки. Ты не наша сила. Ты наша тень, и мы изгоним тебя.
Он ударил по алтарю, и трещины вспыхнули белым, а не зелёным. Кэндзи присоединился, его катана била с грацией, и Рюдзи, отбросив тень, вонзил копьё в камень. Такэо, с аркебузой, выстрелил в яму, усиливая огонь, и Акико, с молитвой, бросила ветвь сакаки в пламя. Алтарь раскололся, зелёный свет погас, и тень хранителя тьмы взвыла, её фигура растворилась, как дым на ветру.
Киёми упала на колени, её камень раскололся, и её глаза, теперь пустые, смотрели в никуда. — Орден… не остановить, — прошептала она, и её тело обмякло. Хироси посмотрел на неё, чувствуя не гнев, а усталость. Он знал, что она права: другие алтари ждали, и Орден был жив.
Воины и горожане собрались вокруг, их лица были усталыми, но светлыми. Акико подошла, её фонарь дрожал, но глаза сияли. — Мы сделали это, — сказала она. — Ради Таро.
Хироси кивнул, его рука сжала браслет. — Но это не конец, — сказал он. — Орден где-то там. Мы должны найти остальные алтари. — Он посмотрел на Кэндзи, чей взгляд был полон гордости. — Последний ритуал ещё впереди.
Они вернулись в поместье, неся победу, но и тяжесть. Хироси стоял во дворе, глядя на хризантемы, чьи лепестки сияли, как надежда. Он знал, что хранитель тьмы отступила, но её корни были глубоки. Жертва, о которой говорила Саюри, была близко, и он чувствовал, что она изменит всё.