Тени Куроганэ

Но затем дверь камеры распахнулась, и вошёл Мацуда. Его фигура, в чёрной мантии с золотыми нитями, была величественной, но глаза, холодные и пустые, выдавали его. В руке он держал камень, чёрный с зелёными прожилками, что пульсировал, как сердце. — Вы опоздали, Куроганэ, — сказал он, его голос был мягким, но ядовитым. — Кровь земли уже течёт. Этот город, эта страна будут моими.

Хироси шагнул вперёд, его меч был опущен, но готов. — Ты убил Таро, — сказал он, его голос был холодным, как сталь. — Ты используешь алтари, чтобы вызвать тьму. Зачем? Власть? Деньги?

Мацуда рассмеялся, его смех был как звон разбитого стекла. — Власть? — сказал он. — Это больше, чем власть. Это эра, где духи служат людям, а не наоборот. Фабрика — лишь начало. Камни, алтари, кровь — они дают силу, что перепишет мир. Ваш клан, ваши традиции — это прошлое.

Хироси стиснул зубы, чувствуя, как слова Мацуды бьют по его вере. Он вспомнил Токио, лекции о прогрессе, и понял, что Мацуда извратил их, превратив в тьму. Но он также вспомнил Кэндзи, его слова о долге, и понял, что должен выбрать. — Ты ошибаешься, — сказал он. — Прогресс — не тьма. Это свет, если использовать его правильно. Мы остановим тебя.

Мацуда поднял камень, и тени взвыли, их фигуры стали плотнее, их когти рвали воздух. — Тогда умрите, — сказал он, и земля задрожала, как будто алтарь ответил на его зов. Хироси увидел, как ямы с костями вспыхнули зелёным, и новые тени начали подниматься, их шёпот стал громче: «Кровь… кровь…»

Хироси обернулся к Саюри, чей ритуал продолжался, несмотря на хаос. — Заканчивайте! — крикнул он. — Я задержу его! — Он бросился к Мацуде, его меч сверкнул, но камень в руке врага вспыхнул, создав барьер из зелёного света, что отбросил Хироси назад. Рюдзи и Такэо сражались с тенями, их оружие сверкало, но твари были неуязвимы, пока алтарь жил.

Хироси встал, его плечо болело, но разум был ясен. Он понял, что разрушение алтаря спасёт их, но фабрика — центр экономики Ивадзаки. Уничтожить её значило оставить город без работы, без будущего. Он вспомнил Акико, её слёзы, и подумал: «Что бы выбрал Таро?» Он посмотрел на Кэндзи, чья катана защищала Саюри, и понял, что долг клана — не только в прошлом, но и в будущем. Он должен найти способ сохранить оба мира.

— Саюри, — крикнул он, — что нужно для ритуала? — Его голос был громким, несмотря на рёв теней.

Она посмотрела на него, её лицо было бледным, но глаза сияли. — Воля, — сказала она. — Ваша вера в клан, в город, в себя. И огонь, что очищает.

Хироси кивнул, его рука сжала браслет Таро. Он знал, что бой с Мацудой и тенями — только начало. Кровь в земле звала, и он должен был ответить, даже если это изменит всё.

Хироси бросился к алтарю, его меч сверкал в зелёном свете, что пульсировал от камня в руках Мацуды. Тени, вызванные ритуалом, наступали, их дымные фигуры сливались, образуя гигантскую форму с когтями, что рвали каменные стены камеры. Рюдзи, с копьём, отбивал атаки меньших теней, его крики смешивались с грохотом аркебузы Такэо, чьи пули замедляли тварей, но не убивали. Кэндзи, защищая Саюри, двигался с грацией, его катана рассекала дым, но тени реформировались, их шёпот — «Кровь… кровь…» — становился громче. Саюри, стоя у алтаря, завершала ритуал, её голос, усиленный волей, дрожал, как струны сямисэна, и огонь подношений горел ярче, отгоняя тьму.

Хироси знал, что времени мало. Он уклонился от когтя тени, его меч ударил по алтарю, оставляя трещину, что вспыхнула белым, а не зелёным. Мацуда, стоя у ямы с костями, поднял камень выше, его глаза горели безумием. — Вы не можете остановить это! — крикнул он. — Кровь земли принадлежит мне! Она даст мне силу, что ваш клан никогда не знал!

Хироси стиснул зубы, чувствуя, как гнев за Таро, за Акико, за клан зажигает в нём огонь. Он вспомнил браслет, его тепло в рукаве, и слова Саюри: «Ваша вера в клан, в город, в себя». Он понял, что ритуал — не только молитвы, но и их единство. — Воины! — крикнул он, его голос разнёсся над хаосом. — Вместе! За Куроганэ!

Рюдзи, услышав, бросился к алтарю, его копьё вонзилось в камень рядом с мечом Хироси, углубляя трещину. Такэо, отбросив аркебузу, схватил ветвь сакаки и бросил её в огонь, усиливая пламя. Кэндзи, чья катана сверкала, присоединился, его лезвие било с точностью, которой Хироси всегда восхищался. Саюри, её лицо бледное, но решительное, подняла свиток, её молитва стала громче, и алтарь задрожал, его зелёный свет начал гаснуть.

Мацуда взвыл, его камень вспыхнул, и тень над ямой стала плотнее, её когти рванули к Хироси. Он уклонился, но удар задел его плечо, оставив кровавую рану. Боль была острой, но он не отступил. Он вспомнил Акико, её слёзы, и Таро, чья кровь питала этот алтарь. — Ты не победишь, — сказал он Мацуде, его голос был твёрдым, несмотря на боль. — Кровь земли — не твоя. Она принадлежит людям, городу, жизни.

Он бросился к Мацуде, его меч ударил по камню в его руке, расколов его. Зелёный свет взорвался, отбросив Хироси назад, но алтарь треснул пополам, и тени взвыли, их фигуры начали растворяться. Мацуда упал на колени, его мантия была разорвана, а глаза — пустыми. — Это не конец, — прошептал он. — Они… они в Токио… в Киото… повсюду…

Хироси встал, его дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на Мацуду, чувствуя не гнев, а жалость. — Кто они? — спросил он, его голос был холодным. — Кто стоит за тобой?

Мацуда рассмеялся, его смех был слабым, как далёкий ветер. — Орден… — сказал он. — Они видят дальше, чем ты… дальше, чем твой клан… — Его голова упала, и он замолчал, его тело обмякло.

Хироси посмотрел на воинов, их лица были усталыми, но светлыми. Рюдзи кивнул, его копьё лежало у ног, а Такэо, тяжело дыша, улыбнулся. Кэндзи положил руку на плечо Хироси, его взгляд был мягким. — Ты сделал это, — сказал он. — Но Мацуда прав. Это не конец.

Саюри подошла, её свиток был покрыт пеплом, но глаза сияли. — Алтарь разрушен, — сказала она. — Но сеть остаётся. Орден, о котором он говорил… они используют кровь земли повсюду. Вы должны их найти.

Хироси кивнул, его рука сжала браслет Таро. Он посмотрел на ямы, где кости всё ещё лежали, и понял, что должен рассказать Акико правду. Но он также знал, что клан готов к новому бою. Он повернулся к воинам, его голос был твёрдым: — Мы возвращаемся. Мы очистим другие алтари. Мы найдём Орден. За Таро, за Ивадзаки, за нас.

Они вышли из камеры, неся раны и новую правду. Фабрика молчала, её дым больше не поднимался к небу, но Хироси знал, что тьма ждёт. Кровь в земле была их врагом, но также их силой — силой клана, что не сломается. Он посмотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь облака, и почувствовал, что бой только начинается.