Ведьмак: Чернокнижник

— Твой друг всегда был таким уродливым? — спросила Цири, глядя на мою левую ладонь — точнее, на Мора.

— Эй, сиськи недомятые, я тебе не урод! Между прочим, я — самый красивый демон во всей Преисподней! Кто говорил иначе — тех я быстро сожрал, переварил и... всё. Хотя мог бы и высрать, будь у меня ваше примитивное пищеварение. Я как Вельзевул! Только лучше. Ну, только ему не говорите — обидится.

— Я даже не знала, что демоны могут так комплексовать, — Цири подлила масла в огонь. Мор аж вскипел от праведного гнева на мою, пожалуй, «спутницу по жизни». Насколько длинной, конечно, вопрос очень хороший.

Но я буду бороться до короткого конца, потому что есть ради чего.

— Будет нелегко без Гримуара Жадности, — отрезал я, прекратив спор, и сделал шаг вперед, оказавшись в центре испещренного древними символами круга. — Цири. Когда всё покроется инеем, оплети всё сущее своей силой Старшей Крови. Чем больше, тем лучше.

— Постараюсь! — бодро ответила она, преисполненная в своем неведении.

Победить Белый Хлад куда труднее, чем разобраться с Лилитой.

Почти все симуляции завершались провалом или моей смертью.

Одно радовало: во всех вариантах, кроме одного, Цири оставалась в безопасности. Ей почти не о чем переживать. В отличие от меня... Но разве страх и инстинкт самосохранения могут остановить того, кто идет ставить точку в цели всей своей жизни?

Переведя дыхание, я начал зачитывать длинное заклинание, и вскоре могильный холод окутал не только меня, но и всё живое на Скеллиге. Если оставить его без контроля — будущее этого мира станет пустым звуком:

Города замрут в животном ужасе. Факелы погаснут первыми, задутые невидимым дыханием. Воды рек и морей застынут в причудливых глыбах, такие же начнут срываться с небес: облака, которым не повезет оказаться под покровом ледяной смерти. Даже воздух станет вязким, словно стекло, и каждый вдох будет замораживать легкие всем живым существам. Но они не сдадутся без боя — будут барахтаться, спасаться бегством. Только куда можно отступить? Люди и их домашние животные замерзнут на ходу, превращаясь в хрупкие ледяные статуи. Вековые стволы деревьев с хрустом сломаются пополам, а ветви, покрытые хрустальным панцирем, начнут падать на землю, словно копья.

Даже чародеи не смогут избежать гибели. Их барьеры окажутся бесполезны перед натиском Белого Хлада. Огненные шары рассыплются в ледяную пыль, а защитные покровы треснут под давлением силы, что не подчиняется законам этого мира.

Белый Хлад не пощадит никого.

То, что видела столица Нильфгаарда, лишь верхушка айсберга. Тогда я лишь приоткрыл окно в будущее этого мира, не призывая сам феномен. Сейчас совсем другое дело.

Стоит ли обрекать Континент на гибель и смерть? Нежелательно.

Забавно, но мой путь научил меня не только черной магии, но и капле благородства.

— Расширение территории, — произнес я, оплетая сотню квадратных метров, чтобы замкнуть Белый Хлад в ограниченном пространстве. Тысячи созданий вокруг башни Левиафана будут стерты из истории, зато миллионы на планете продолжат своё жалкое существование, будто ничего не произошло.

Закончив с разметкой зоны аннигиляции, я убрал руки за спину и прикрыл глаза.

Ледяной ветер завыл, как раненый зверь, загнанный в угол. А из трещин в ткани мира вырывался феномен разрушения воплоти. От него даже моя кожа покрылась инеем, а кровь замедлила своё течение в разы. Только Цири чувствовала себя сносно — на ней я закрепил сотни чар и оберегов. Лучше, чем у её отца, Эмгыра вар Эмрейса.

Остальным не повезло: их судьба — исчезнуть. Но это справедливая цена. Если не они станут жертвами, то их потомки познают мир без будущего. Белый Хлад, что странствовал меж звезд и миров, миллионы лет пожирал целые планеты без ненависти и жажды — лишь с ледяной, беззвучной решимостью.

— Х-холодно... — задрожала Цири, когда феномен разорвал часть её защитных чар.

Я поспешно наложил новые, но те держались не более мгновения. Обидно. Даже на себя ничего не оставил, выставив тело против абсолютного разрушения, в буквальном смысле отражал нападки голым щитом.

— Начинай, — мой голос растворился в метели, но ментальный посыл дошел до Цири.

Дитя Старшей Крови сжала кулаки, и зеленое марево окутало всё вокруг, сплетаясь с энергией Белого Хлада. Это было похоже на то, как снег окрашивается в кровь — только... иное. У крови нет кислотного эффекта. Она не плетет сеть. Она не расщепляет Белый Хлад на атомы, ослабляя его в сотни раз.

Возможно, будь здесь Вильгефорц, ей было бы легче. Но он отказался участвовать в самоубийственной миссии, и я его понимаю. Люди должны бороться за право жить, а не играть в героев, когда есть другие добровольцы и пути к отступлению. В этом плане мой потомок мудрее меня, Прародителя Чудовищ.

Но даже объединенной силы им не хватит.

Они могут лишь ослабить катастрофу — не остановить.

Ледяные нити, что протянулись по замкнутому участку, задрожали и сковались под натиском Цири. Но она уже смертельно побледнела и рухнула на колени. Её вспышка силы в момент произнесения «запрета» на Старшей Речи была ослепительной — и столь же мимолетной.

Я подошел к ней, наклонился и прошептал:

— Спасибо за помощь. Если, однажды в сказке, судьба вновь сведет нас, я постараюсь быть менее лживым мерзавцем. Хотя, вряд ли стану менее обаятельным ублюдком, — искренне попрощался, как сумел.

«Однажды в сказке», — в голове мелькнула проговоренная мысль.

— Что? О чём ты?

Проигнорировав вопрос, возвращаюсь в центр круга и приподнимаю левую ладонь на уровень лица.

— Мор, твой выход, — позвал я, рассчитывая на его участие в сложнейшем заклятье.

— Ох, в аду и то грели мягче... ну ладно! — фыркнул он, растянув свою пасть в злобной ухмылке. — Помогу только потому, что ты меня кормишь!

Из его глотки хлынула черная мгла, темнее самой бездны.

В следующее мгновение она оплела Белый Хлад, и охватила саму суть ослабленного феномена. За бортом оставалась лишь удивленная Цири, что немного усложняло расчеты. Эх, быть светлым рыцарем — дело неблагодарное. Зато рисковать собой стало хоть немного приятнее.

— Сковать, — скомандовал я на демоническом языке, завершая захват последней крупицы Белого Хлада. — Перенести.

Вторая команда активировала магические символы, перенося меня и связанный со мной феномен сквозь время и пространство. Координаты и круг уже были заданы, так что в Мир Эльфов мы попали без малейшего сопротивления.

Мертвая планета, где мои подарки напитали территорию концентрированной энергией смерти, которую никто не трогал долгие годы. Пришло время собрать дивиденды и атаковать всем, что у меня осталось.

Белый Хлад — ты был белым и холодным, но я — до чертиков прожорливый чернокнижник. Мы не сойдемся характерами, и одному из нас придется стать жертвой другого.

— Закон Обжорства! — с хищным оскалом я призвал Мора, чтобы пожрать всё до последней капли. Впервые мне предстояло поглотить энергию смерти, Белый Хлад и жизнь из целой планеты.

Мору было нелегко, как и Элис, вычислявшей миллионы заклинаний каждую секунду.

Тьма столкнулась со льдом. Алчность со смирением.

Но битва была равной. Поглощенная энергия смерти разъедала даже моё ведьмачье тело последнего поколения, вызывая некроз. Поток силы от целой планеты грозил разорвать сознание. Белый Хлад был беспощаднее всех — он бил по душе через Мора. Воспоминания вымерзали, превращаясь в хрупкие осколки. Тело, покрытое инеем, гнило на глазах. Даже кости трескались. О мозге и говорить не стоит.