Ведьмак: Чернокнижник

Глава 141

Легендарная битва, которая спасла мир, но которой не суждено войти в летописи, завершилась разгромной победой. Мы уничтожили демоническую напасть, сожгли остатки слуг Лилиты и собрались со всех уголков очищенного царства, чтобы решить — а что же делать дальше. И, следуя всем заветам демократического общества, путем голосования постановили: устроить попойку в Туссенте.

Разумеется, с моей подачи.

Однако не все смогли присоединиться. Лильвани и Джибриил отправились по моему указу готовить магические круги для призыва Белого Хлада. Если спровоцировать его намеренно, сила феномена будет чуть слабее — а значит, мы получим лишние пару процентов к успеху миссии. Так что сегодня пьем, завтра отдыхаем, а послезавтра решаем последний вопрос на повестке судьбы целого мира.

Родного, но пора двигаться дальше. Всё же я из народа колонистов, жаждавших пустить корни во все уголки вселенной.

— Зараза, — проигравший в гвинт Геральт швырнул карты и резко схватил кувшин, доверху наполненный вином. Правильно. Зачем нам мизерные стаканы, если есть резервуары побольше? Того гляди, дело дойдет и до бочек. — Демона с сотней щупалец было проще одолеть, чем тебя в карты. Хм, точно жульничаешь.

— Чародейские фокусы, — Вильгефорц просверлил взглядом оппонента, после чего тоже принялся за алкоголь. Однако взял не кувшин, а изящный хрустальный бокал и, следуя всем законам этикета, которые, несомненно, чародей придумал сам, начал медленно потягивать. — Впрочем, могу решить исход и без карт. Превращу тебя в жабу, и тогда уж точно не отыграешься.

— О, боги! — напротив меня вскочил Лютик. — Я видел, как белые волки выли от стыда, а реки текли вспять! Геральт из Ривии, победитель ледяных гигантов и дрыноборец стрыг, повержен... картами! Вильгефорц, должно быть, продал душу за идеальную колоду! Или, что ещё хуже, это его новое заклинание — Гвинтовая геенна? Хотя, если честно, Геральт, твоя тактика «выложу все карты подряд» тоже вызывает... много вопросов.

В этот момент к нам присоединилась опоздавшая гостья: покорительница пространства и времени, Цирилла. Долго она искала дорогу до «Кабаньей головы», уютной таверны в Боклере, отреставрированной сразу после шалостей Роксаны.

— Да вы издеваетесь! — обвинила Цири, сбрасывая поношенный плащ. — Уже начали играть... и без меня?

Вильгефорц даже не повернул головы, лишь поднял бокал в её сторону, будто произнося тост:

— А, дикая козочка пожаловала. Как мило. Присоединяйся. Может, хоть ты научишься играть лучше моего... самого преданного должника.

— Держи карман шире. Я тебе не Геральт — удача у меня в крови, — фыркнула она, подходя к столу и нагло прихватывая бутылку вина с царской винокурни.

Пусть пьет, покуда не знает, что оно ворованное.

— Мы не просто играем, — буркнул ведьмак. — А в сухую проигрываем... Маркус, у тебя всё равно крон куры не клюют. Дай ещё немного. Отыграюсь, верну втрое больше!

— Опять? — поморщился я. — Попроси у Лютика.

— К своей чести заявляю — я дважды выиграл у Прародителя Чудовищ! — похвастался бард. — Вдвое больше, чем Герои Севера! Ха! Прародителя разгромил в пыль и прах. Взмах мечей, как гром в горах! Север грянул, враг повержен — пей, Туссент, за тех, кто вечен!

— Всё это чудесно, — прохрипел Геральт. — Денег-то дадите?

— Прости, но я спустил куш в навозную яму... — смущенно признался тот, кого я подбил поставить всё бардовское состояние после двух уверенных побед. — Но я отыграюсь, и тогда обязательно помогу!

Два сапога как пара.

— Кстати, Маркус Мора, — обратился Вильгефорц. — Раз тут все свои, не просветишь необразованных овец, как именно Герои Севера одержали над тобой верх?

— Восстание Фальки закончилось безумием её предводительницы. Я велел ей не трогать предка Цири, но она ослушалась и пошла наперекор судьбе. В итоге я вышел из себя и стер Третогор с лица земли, заслужив скверную репутацию на Севере. Пришлось стереть старую личность и явить миру новую — Юпитера из Зазеркалья. А Герои Севера... оказались полезными союзниками в этом деле, — усмехнулся в стиле типичного злодея с коварным планом, затем добавил: — Если говорить без фарса, то я просто поддался старым друзьям.

— Не баллада, а собачья брехня, — вздохнул Геральт. — Как бредни Альзура: «Геральт, ты рожден нести свет против чудовищ». А на деле... Сколько в них факелом не свети, твари только крепчают.

— Так разведи костер побольше, — посоветовал Вильгефорц.

— Рядом с трещиной между мирами и собранными вещами? — уколол я того, кто недавно поспешил свернуть лагерь.

— Героем я никогда по собственной воле не становился — ни на словах, ни на делах. В духе мне подобных всегда было лишь безмолвное наблюдение за гибелью героических идиотов, — без тени скромности заявил чародей. — Даже победа над Нильфгаардом... Ты сам развязал войну, сам её закончил. Я лишь слегка подтолкнул процесс.

— Весело было. Ещё помню, как под конец войны швырнул с неба бутыль водки — прямо в голову Королевы Мэвы, — усмехнулся я. — Хорошо тогда отметили финальную битву Севера и Юга.

— Зараза, — Геральт скрестил руки на груди. — Я в это время концы с концами сводил: нырял за жемчугом да утопцев рубил, а кто-то водку хлестал да с небес мусорил.

Лютик схватил лютню и заиграл, выкрикивая восторженные куплеты:

«Гремела война, как проклятье в ночи,

Геральт утопцев крошил в Вендской трясине мечи!

А я сквозь миры, то в огонь, то в лед,

Чтоб бутыль Кабанью — в королевский лоб!

Эй-я-яй! Вот так дела!

Кто-то за жемчуг нырял, кто-то дрался едва,

Белый Волк в топях черпал удачу сполна,

А я Мэве устроил похмельный дождь в набат!»

Бард швырнул инструмент на стол и схватил бокал:

— Пока льется вино да звучит этот стих — будет жить эта быль средь легенд боевых!

Геральт крякнул и потребовал исправить рифмы. Цири закатилась смехом. Вильгефорц брезгливо поправил жабо, но всё же поднял бокал в ответ.

Пир продолжался, а запасы вина и водки, казалось, лишь росли.

За одним столом собралась редкая компания: Лютик, Геральт, Цири, Вильгефорц и я — Прародитель Чудовищ. Причем каждый сидел в своем стиле.

Геральт развалился на стуле, выставив вперед ногу, чтобы вскочить в любой момент. Пил как пропащий бес, то и дело косился в мою сторону и изредка трогал серебряный меч.

Лютик распластался на столе, обнимая кувшин как любовницу. То и дело съезжал на пол, но тут же взбирался обратно. Норовя обнять меня за плечи, он пускался в рассказы о своих похождениях — пока не спросил о моих. Услышав приблизительное число моих «любовных побед» за двести лет, он побледнел и замолчал. А когда Геральт попытался отобрать у него вино, бард завопил о своей «кристальной трезвости» — сбрехал, не моргнув и глазом.

Цири хохотала громче всех, молодость брала свое. Она держалась как младшая сестра за общим столом: поддерживала беседу, остерегалась резких колкостей. Лишь Вильгефорца инстинктивно чуралась — и назло ему старалась пить наравне.

А сам чародей... Спина в струнку, манеры королевские. Бокал держал только за ножку, пьет медленно — явно дегустировал, а не напивался. Единственный, кто не подавал признаков опьянения всю беседу. Если не считать язвительных комментариев, ими он щедро одаривал окружающих.

Я же просто сидел. Как самый обычный человек.

— Эх, хотел бы я повоевать за Каэр Морхен...

— Это когда я устроил День Черного Солнца? — усмехнулся. — Поверь, Геральт, живые тогда трижды позавидовали мертвым. Несокрушимый флот Севера утонул за минуту — благодаря тварям, созданным из моей крови. Да ещё «божественный защитник» пожаловал. Силен был гад, пришлось с ним станцевать смертельный танец, — мрачно продолжил я чуть погодя: — Самый тяжёлый ближний бой в моей жизни. Даже для ведьмака твоего поколения уже перебор.