Ведьмак: Чернокнижник

Но и этого было мало.

Вода из Великого моря поднималась на поверхность, бурля и кипя, предвещая аттракцион невиданной жестокости. Часть острова уже была затоплена, о чём свидетельствовал клубящийся пар. Белое и огненное марево поднималось к потолку, создавая удушающую атмосферу. Осталось только найти смельчака, который крикнет: «Больше пара!» — чтобы завершить эту картину, написанную кровавыми мазками.

— Пара слишком много! — кто-то из толпы всё же выкрикнул что-то похожее, но не то что нужно. И сразу поплатился за это. Стоявший за ним носитель червя гу впился ему в шею, отрывая кусок мяса. Но на этом не остановился. Повалив мага, он принялся пожирать его заживо, ведь смерть не спешила забирать жертву в свои защитные объятия.

Но на его судьбу мне было наплевать. Меня куда больше беспокоила вода, которая гейзером прорвалась сквозь одну из трещин. Она, словно живая, неестественно изогнулась и атаковала чародейку, забившуюся в угол. Окутав её куполом, вода начала жарить её со всех сторон, выжигая сначала кожу и глаза, а затем и всё остальное, оставляя лишь разваренный суп из человеческой плоти.

В этой ситуации единственными, кто сохранил хладнокровие и давал достойный отпор, были ведьмаки. Однако действовать в полную силу они не могли. Ведьмачьи знаки не работали под усиленным антимагическим куполом. Клинки — как серебряные, так и стальные — у них отобрали ради «безопасности мероприятия». Бомбы, метательные ножи и другие приспособления для охоты на чудовищ, увы, тоже отсутствовали.

Но даже в таких условиях ведьмаки не теряли самообладания. Они метались по залу, сражались в ближнем бою, отбиваясь от паразитов и эльфов, и пытались найти хоть какое-то оружие. Один из них, вроде бы Ламберт, сумел свернуть шею эльфу и отобрать у него парные клинки. С этим оружием он помчался к своему товарищу, помогая тому обзавестись луком. А ещё говорили, что кодекс запрещает им использовать непочтительное вооружение... Ну, видимо, не всегда. Ведьмак с уродливым шрамом на лице умело стрелял из лука, каждый раз поражая либо червя в самое яблочко, либо пробивая эльфийскую голову почти насквозь.

Среди ведьмаков больше всех выделялся Геральт.

Ведьмак четвертого поколения без труда расправлялся с противниками голыми руками и зубами. Он был подобен монстру — неуловимому и неубиваемому. Его движения отличались смертоносностью, которая могла бы посоперничать с мастерством Древнего Вампира.

Превосходное умение убивать, отточенное до мельчайших деталей, заставляло улыбаться, ведь в его навыках и рефлексах была и наша с Альзуром заслуга. Наверное, об этом инстинктивно подумал и сам Геральт, потому что он бросился на помощь одному из величайших магов, оставшегося без возможности сопротивляться.

В прошлом Альзур был способен открывать порталы, соединяя жерла вулканов с теми местами, которые хотел стереть с лица земли. Он контролировал Вия, существо, внушавшее ужас целым армиям Нильфгаарда. Альзур был одним из сильнейших и уважаемых чародеев. И как иронично было наблюдать, как из расщелины за его спиной выполз магический каннибал.

Вильгефорц притащил их на эту вечеринку мертвецов, и надо признать, не прогадал. Каннибал оказался быстрее Геральта. Он неистово пронзил грудь Альзура насквозь, вырвав его сердце, а затем бросился на ведьмака. Но зубы каннибала буквально обломались о Геральта. Ведьмак ударил его наотмашь, взрывным ударом разорвав голову.

Лицо Геральта покрылось кровью каннибала, слегка застилая обзор. Однако благодаря обостренным чувствам он почувствовал приближение обезумевшего мага, чьи зубы едва не впились ему в руку.

Резко уклонившись, ведьмак круговым движением развернулся и нанес мощный удар ногой по голове противника, легко размозжив ему череп. А что до червя, то Геральт схватил его в полете и раздавил в ладони как насекомое.

Что касается меня, то мне пришлось незаметно выпустить пару демонят, чтобы они нашли Валириса и Палладия и перенесли их подальше от этого места. Двоих демонов было более чем достаточно. Конечно, можно было помочь и другим... кому-нибудь вроде валяющегося без чувств Вильгефорца... Ладно, не буду портить его актерскую игру. Так что я молча продолжил наблюдать за обстановкой, изредка аннигилируя всех, кто ко мне подходил.

Особенно каннибалов. Их становилось всё больше — они поднимались через расщелины в банкетный зал и атаковали эльфов, бездумно исполняющих роль палачей. По сути, кооперируясь с магами — зараженными червями, вносящими хаос и сеющими недоверие среди выживших. Теперь нельзя было никому доверять: бывший союзник в любой момент мог загрызть тебя со спины.

— Мутация? — удивленно пробормотал я, когда один из зараженных начал двигаться в несколько раз быстрее, словно телепортируясь на метр вперед. Страшно представить, на что они были способны вне антимагической зоны, если уже одна мутировавшая тварь смогла перебить пятерых эльфов за считанные секунды.

К счастью, на неё быстро отреагировали другие ведьмаки. Они бросились к ней, прижали к земле, а подоспевший Геральт вонзил ногу ей в голову. Надо же, наступить на помидор или на крепкий череп мутировавшей твари — для ведьмака четвертого поколения разницы не было.

Однако и среди ведьмаков были жертвы. Обезумевшие маги с пеной у рта и кровью на губах всё же представляли собой серьезную угрозу. Но, по крайней мере, с ними можно было справиться. Эльфы? Их осталось совсем немного, большинство было уничтожено самой страшной силой — магическими каннибалами. Они мастерски превращались в туман, обходили жертв и разрывали их на части, отрывая эльфийские или ведьмачьи конечности так, будто те были сделаны из соломы.

Когда мои демоны исполнили приказ — телепортировали из Таннеда двух оболтусов и вернулись, — в зале стало совсем невыносимо. Кипяток поднимался всё выше, растекаясь живыми волнами по помещению и сваривая всех, до кого мог добраться. И это, честно говоря, немного настораживало. Не уверен, что навыки Вильгефорца позволяли превратить часть Великого моря в кипяток, наделить его разумом и подвижностью магической слизи. Это слишком сложно для без века чародея.

Но, может быть, Вильгефорц постарался превзойти свои пределы ради кровавого зрелища? Выложился на полную ради одного-единственного дня, где все против всех, где ведьмаки проходят естественный отбор, где маги сталкиваются с реальностью своей хрупкости и недальновидности. Где ад есть ад.

Нет, что-то здесь не так.

Продолжая обдумывать происходящее, я недовольно постукивал ногой по полу.

Остров погружался всё глубже под воду, унося с собой остатки некогда великого собрания магов и чернокнижников. Хаос восторжествовал и взошел на трон Короля, а Максимальная Резня заняла место Королевы.

Но даже в этом аду находились те, кто отчаянно цеплялся за жизнь. Один из магов, на лице которого читалась агония и ужас, медленно полз к выходу. Его ноги были переломаны, шея кровоточила, а истошные стоны могли растрогать даже самое бездушное существо. И несмотря на всё, он до последнего цеплялся за жизнь, даже когда кипяток окутал половину его тела.

С другой стороны зала разворачивалась отчаянная битва. Последний эльф, окруженный носителями червей гу, сражался до последнего вздоха. И стоял он храбро! И погиб он храбро, когда магический каннибал вмешался в схватку и просто разорвал всех на части.

Ведьмаки, стиснув зубы, продолжали сражаться, забывая об усталости и отбрасывая любые мысли о бегстве. Они стали единым целым, последним аккордом смертельного оркестра, дирижирующего симфониями смерти.

О, зачарованный потолок начал рушиться, засыпая обломками всех, кто ещё не был раздавлен, разорван, съеден или сварен. Но произошло нечто неожиданное: Вильгефорц наконец-то поднялся на ноги и раскинул руки, воспользовавшись чарами телекинеза, и, восстановив контроль над ситуацией, начал заделывать дыры, возвращать потолок на место и даже восстанавливать колонны.