Ведьмак: Чернокнижник

Глава 128

Мир ужасов во плоти, где идеально подходит фраза: «Что вы сделали с моим солнечным Туссентом, изверги и проклятые бестии, разрушители всего светлого и созидатели кровавых луж, скрытых за коркой обглоданной людской плоти!»

Число жертв давно перешло за все разумные пределы. Плотоядные насекомые с разумом взрослого человека отлично умели находить жертв даже в самых потаенных погребах, подземных тоннелях или на высоких башнях. Они слетались на людей, начиная медленно и со вкусом пожирать их, а иной раз откладывали яйца прямо в тела несчастных для продолжения своего потомства.

Любой нормальный человек в такой среде мог захлебнуться собственной рвотой. Остается лишь спорить, кто погибнет быстрее: самые чувствительные — от увиденного, или самые крепкие — от острых зубчиков мелких тварей.

Но в королевском дворце дела обстояли куда лучше. Вильгефорц сумел поставить мощный барьер, защищающий всех обитателей от чумной напасти. Любой, даже покрытый роем с ног до головы, кто добирался до барьера, получал право на жизнь. Конечно, у выживших оставались серьезные ранения, но с этим помогали малочисленные чародеи, согласившиеся работать в чрезвычайно опасной среде ради золота или других наград.

Волонтеров тут точно нет.

— Трисс Меригольд, — вежливо обратился Вильгефорц к одной из немногих чародеек, помогающим выжившим хотя бы не умереть в мучениях.

Своеобразная помощь: большинство безнадежно «больных» подвергались местному варианту эвтаназии — отрубанию головы. Но некоторым, легко раненым, помогала магия лечения или... Ну надо же, мои наработки уже добрались до южных земель! Множество эликсиров регенерации, предназначенных для обычных людей, не ведьмаков.

Йеннифер сможет извлечь из этого колоссальную выгоду: всё же она занимается поставками и прочей, как по мне, скучной бизнес-волокитой.

— Как ситуация?

— Как видишь, — вздохнула чародейка, проводя руками над небрежно брошенным телом. Трудно было определить, кто перед ней — девушка или парень: лицо, глаза и губы сожрали насекомые, а ниже шеи всё обглодано до костей.

— Можно как-нибудь расширить область барьера? Пока люди добираются до нас, они...

— Помогите! — к ней подбежал какой-то рыцарь. — Там... ха, сын барона! Он тяжело ранен и ему нужна помощь!

— Я занята!

Рыцарь бросил брезгливый взгляд на тело, над которым чародейка пыталась колдовать, и, увидев остатки одежды простолюдина, почти вышел из себя:

— Сравнивать по значимости жизнь черни и знати?! Да вы с ума сошли! Необходимо помочь сыну барона, иначе...

— Иначе что? Казните меня? И кто же тогда будет вас лечить?

— Прошу, успокойтесь, — бархатным тоном попросил Вильгефорц, словно священник, утешающий паству. — Аристократ или простолюдин — сейчас это не имеет значения. Мы все под угрозой полного уничтожения, поэтому помогаем ближнему своему, а не дальнему — хоть и знатному.

— Но это высшее общество! Барон этого так просто не оставит!

— Проваливай, — лениво отмахнувшись, я применил продвинутую магию контроля разума, полностью подчиняющую волю обычных людей. Рыцарь, как только его коснулись мои чары, сразу забыл, зачем пришел, и ушел восвояси.

— Лучше не тратить нервы попусту, а отгонять мошкару чем-нибудь более эффективным, чем слова, — с легкой улыбкой промолвил я, положив руки в карманы.

— Что верно, то верно, — поддержал Вильгефорц, произнося заклинание высшего восстановления, полностью исцелившее ранения жертвы. Как выяснилось, тело принадлежало достаточно миловидной крестьянке. Если ей указать на спасителя, она наверняка с удовольствием его отблагодарит. А у моего ученика глаз наметан.

— Спасибо... Но можно ли расширить барьер? — вновь повторила свою просьбу Трисс.

— Нельзя ли, — развел руками Вильгефорц. — Окружить барьером сады её великолепия, окружить дворец, окружить всё сверху донизу — стоит слишком дорого даже для группы опытных магов. Я же работаю над этим в одиночку, жертвуя всем, чем только могу.

— Согласен, — произнес я, когда Элис закончила анализ структуры барьера Вильгефорца и предложила методы его усиления. С этой информацией мне достаточно было сосредоточиться, чтобы барьер расширился до предела, покрывая весь город. Чем и занялся.

По мере его расширения все насекомые, где бы они ни находились, неизменно подвергались уничтожению, словно их растворяли в кислоте. Удивительно, но нападение не всегда лучшая форма защиты. Барьер моего ученика доказал, что щит, любящий кусаться, превосходит любой меч.

— И потому согласен немного помочь с расширением барьера на весь город, — закончил я, стараясь придать своим словам максимум безразличия и скромности. Правда, вместо ожидаемых восхвалений получил лишь шокированные взгляды всех присутствующих.

— Как ты так быстро разгадал мое заклинание, усилив его многократно? — сдержанно спросил Вильгефорц, проводя языком по деснам, словно сдерживая себя от чего-то лишнего.

— Разве это не простое сочетание разложения, срабатывающее по весу объекта после сканирования целостности формы того или иного субъекта? Вроде бы, старое как мир заклинание, — пожал плечами я.

— Созданное лично Прародителем Чудовищ, — поморщился он. — Но это не повредит нашему плану? Затраты теперь должны ложиться не на группу, а на целый шабаш ведьм.

— Каплей больше, каплей меньше. Из океана не убудет, — ответил я с озорной улыбкой, продолжая стоять расслабленно.

— Если бы вы пришли раньше, мы могли спасти куда больше жизней... — прошептала Трисс, поднявшись на ноги и подойдя ко мне почти вплотную. Она внимательно смотрела мне в глаза. — Но былого не воротишь. Спасибо вам за то, что помогли спасти хотя бы... оставшихся.

Слабо поклонившись, она продолжила:

— Вы... какой у вас план?

Зеленоглазая чародейка со жгучими рыжими волосами поинтересовалась нашим планом. От её запаха, внешности и манер, мне хотелось высказать всё как на духу. Увы, но голос разума был сильнее...

«Высказать, чтобы убить свидетеля и устроить резню в последнем оплоте Туссента?» — какую несмешную шутку передал моим мыслям Мор, проснувшийся из-за дурманящего запаха крови.

«Как я могу о таком помыслить? Забыл? Я множество секунд вёл мирный образ жизни», — отверг его предложения.

«Когда не можешь похвастаться годами, переходишь на секунды. У-у-у, злодей».

— Планы, планы, планы. Мы планируем срывать не листья лопуха, а выдернуть его с корнями и сжечь, — чуть погодя вмешался Вильгефорц, убирая руки за спину и отворачиваясь, всё ещё чем-то встревоженный. — Продолжайте помогать нуждающимся, а у нас есть дела, вас, увы, не касающиеся.

— Если потребуется помощь, только скажите.

Есть одна нужда с разделением ложе, но для этого пока рано... Насекомые мешают.

Временно попрощавшись, мы отправились к княгине. Однако она была не одна — вокруг собралась толпа советников, но они обсуждали не решение проблемы, а способы бегства куда-нибудь подальше от напасти. О победе речи не шло, только о том, как не стать очередной жертвой.

Но не успели мы к ним подойти, как раньше нас вбежал посыльный и сообщил свежие новости: барьер был расширен на весь город. Это сразу подарило всем сладкую надежду. Хотя яд тоже может быть сладким, не так ли?

Чем больше получаешь, тем больше теряешь.

Вильгефорц настоял на приватном разговоре «tête-à-tête», подальше от ушей и глаз советников. Анна-Генриетта не сильно возражала и отправила бесполезных на данный момент прихлебателей прочь. В просторном зале осталось только трое. Два переговорщика и один свидетель. Верно, я был лишь безучастным зрителем, лениво разглядывающим то портреты представителей знатной династии, то саму княгиню.