Ведьмак: Чернокнижник

Глава 113

Скеллиге не просто скалистый кусок земли, разделенный на множество островов, омываемых водами Великого Моря. Это исполинский скелет, чьи кости из серого камня торчат, словно острые зубы, пожирающие всех, кто осмелится приблизиться.

Над островами часто висит туман — плотный, густой, пропитанный солью и смертью. Он клубится над скалами, болотами и руинами древних сооружений, обителей настолько опасных чудовищ, что лишь смелый или безумный решится потревожить их покой.

Варварские земли порой порождают не только чудовищ, но и героев, например Хеймдалля, от которого произошли первые сыновья шести великих кланов. На Скеллиге можно часто услышать: «Бабы и золото? Да поможет нам Хеймдалль в миг триумфального налета на вот это вот торговое корыто!» Грабежи и налеты дают возможность поживиться ценными товарами или рабынями, если таких перевозят.

Неудивительно, что эти суровые земли населяют не менее суровые люди, закаленные морскими штормами и варварской жизнью. Лица мужчин изрезаны морщинами и боевыми шрамами; самые уродливые они скрывают бородами или тканями, а самые красивые выставляют напоказ, чтобы отпугивать бандитов или привлекать к себе внимание женщин.

По-своему красивых, по-своему удивительных.

Выдающимися красавицами считаются служительницы богини Фрейи. Местные жители верят в разных богов, но главной религией считается именно Фрейя. Однако многие тайно поклоняются вознесенным или полубожественным чудищам.

Среди злых демонопоклонниц тоже есть свои скрытые красавицы.

— И тогда я трахнул её мать. Но она ни слова плохого мне не сказала. Всё потому, что я мужик, а не наш Ярик. Тупица и хребет свой подставит как стул для каждой юбки. Нет, ну ты видел? Увидел куда совать, так сразу облизывать бабеньку со всех мест начал. Тьфу, — сплюнул высокий мужчина с лысой головой и характерным шрамом на лбу от секиры или меча.

— Ярик нормальный мужик, не наговаривай на него, — возразил двухметровый бородач лет сорока, медленно покачивая головой.

— То, что ты его сестру трахнул, ещё не даёт тебе права его защищать.

— Сестру? Не, она ему не сестра. Сиротка, о ней заботились предки Ярика.

— Не сестра... А я и удивился, чего это вся красота ей, а братцу лишь картофельный нос, — захохотал лысый, опираясь на стену трактира. — Надо будет откусить его в драке, если он меня ещё раз начнёт раздражать.

Я подошёл к ним, убрав руки за спину, и кивнул.

— Мужики, чего стоите у трактира, как неродные?

— Глянь-ка, на паломника похож. Я как-то видал паломницу! Сисястую такую бабу, — жестом показал он выдающийся размер бюста. — Такую любительницу потрепать про просветление во время этого, как его там, путешествия по высокогорью. Ох, баба, клянусь предками — скачет не только по горам, но и по херам, как лучшая в мире кобыла, — резко перевёл взгляд на бородача. — Сосала лучше любой девки в моей жизни. Да простит меня Хеймдалль, если ошибаюсь, но клянусь своими незаштопанными портками — лучше её рта не видал свет наш серый.

— Ага. А мне вот торговка чуть член не откусила при налёте с Расмусом. С тех пор зарёкся выбивать зубы бабам перед тем, как пускать своего пловца в акулью пасть, — грустно почесал он бороду.

Меня проигнорировали, но я не в обиде — такие уж обитатели Скеллиге.

— В трактире чего произошло? — уточнил я.

— Чего там не произошло — вот в чём сука вопрос. Утро началось, как сейчас, помню, с утреннего траха своей жены. Или жены соседа... Не разбираю их после пьянки. Сестры. Но то неважно. Удовлетворившись, я направился в трактир, где какая-то гнида исполняла свои заморские песни и баллады. Не о мужестве. И даже поет не о кровавых походах! Да будь песня даже о девичьем плене — я б понял. Нет, он поёт: «Еду в Новиград!» Ещё это ляляканье, от которого мозг нормального мужика сжимается сильнее хера тролля в мороз. Кто такое выдержит в здравом уме? Решил я ему череп раскрошить, а он под охраной.

— Страж его — седой хер, два меча носит, медальон ведьмачий. В штанах у него, видать, два хера и бантиком член обвязан, тьфу, — сплюнул мне под ноги бородач.

— Ага, под охраной бард этот. А связываться с ведьмаком себе дороже. Я видел, как седой порубил братву Харальда. Клянусь, бревно в щепки, едрить его мать! Кто его такого злого породил? Шлюха подзаборная от бешеной собаки канавной. Как можно было убить людей Собачьей Морды? Они почти неприкосновенны, всем известно. Их нужно остерегаться, а то ещё избу подожгут. Я избегал, мой отец избегал, дед не знаю — дно моря ему могилой. А этот седой не избегал, пошёл в атаку. Теперь ведьмак наш самый опасный хер на всём Скеллиге. Новый неприкасаемый.

— Убей короля — станешь королём.

— Убей шлюху — станешь шлюхой? Это так не работает. Просто есть неприкасаемые. С ними да, работает.

— Приятно было побеседовать, но прошу откланяться. У меня дело к ведьмаку; чудовища, сами знаете, часто требуют сертифицированных специалистов для дезинфекции, — решил я завершить разговор, но меня остановили, положив руку на плечо.

— Сертифицированных?

— Обладают признанными навыками, — пояснил я, вырываясь.

— А сертифицированные шлюхи есть? Видал я парочку, которые клялись, что ни один мужик от них не ушел недовольным. Врут, как дышат. Дышат часто, особенно когда стонут или притворяются. Притворяются стонать, да. У них такая выдержка, что чтоб удовлетворить шлюху, нужно ой как постараться. А вот стараться стонать умеют не все. Что у нас, выходит так, будто мужиков облапошили на остаток жизни. Без мужской уверенности в себе уходят те от этих... несертифицированных шлюх!

— Возможно, такие есть. Но я бедный паломник, откуда ж мне знать, как в борделях дела обстоят? — соврал я, сбрасывая с себя руку собеседника, и от греха подальше, направился в трактир.

Он оказался уютным и тихим. Мало кто считал хорошей идеей находиться в одном месте с ведьмаком, особенно в наше время. Большинство было занято налетами, сельским хозяйством или стройкой. В трактирах же оставались буйные пьяницы или те, кто решил позволить себе личный выходной при свете дня.

Осмотревшись, я нашел знаменитого барда и ведьмака. Они сидели за одним столом, словно закадычные друзья: один играл на лютне, другой глушил водку в ожидании работодателя. То есть меня, ведь я попросил ведьмака о помощи с опасным заказом.

— Геральт, говорю же, Керис ан Крайт обладает неописуемой красотой. Не девушка, а клад. Как глаза её горят! Не глаза, а алмазы, привлекают взоры сразу. Бесподобные изгибы удивительно милы, а её сиськи... О-о, Геральт, я от них спать спокойно не могу.

— Лютик, блять. Полезешь к дочери короля Скеллиге — наживешь нам двоим проблем. Снова. Забыл, как мы в Новиград за катаканом поехали? — зло спросил ведьмак.

— Еду в Новиград! — пропел бард, поднимая руку в такт усиливающемуся ритму лютни. — Лучшая из моих поэзий! История о страсти, любви, покушении на девственность развратной жрицы. Пошлость вместо веры, желание впасть в порок вместо поклонения. Ведь только любовь заставляет преклониться без сожалений. Зачем молиться? Зачем страдать? Ведь все пути ведут в кровать...

— Твоими стараниями в ад, нас чуть не повесили! Ух... Ты вроде клялся в вечной любви к Алве? Или я что-то путаю? — спросил Геральт, глотнув ещё водки.

— Керис или Алва... Если выбрать, так обидишь. Если увидишь, так сразу встанет! А вдруг кого-то не окажется рядом? А кого увидишь — того отвергнешь? И что мне делать, Геральт? Со жмущими портками глазеть и плакать? Лучше подстраховаться! Вот ты не подстраховался, и к тебе сразу пришли с вопросами о быстром обогащении на жемчуге. Не всем дано иметь здоровье великана и подводную ловкость сирены, чтобы собирать жемчуг на Скеллиге ведрами.