Страница 231 из 326
Глава 101
Потрясающей актерской игре позавидовал бы любой амфитеатр — настолько отчаянно я старался спасти несчастную королеву из лап смерти. Девять из десяти критиков могли захлебнуться от восхищения продемонстрированными мною театральными навыками, причём профессиональными. Но собака зарыта в самых неожиданных местах: кульминации пьесы: как бы герой ни пытался спасти пленницу, в итоге все его действия привели к взрыву, да ещё ошеломляющему своими масштабами. Половину дворца снесло, о чем легко можно было судить по полученным повреждениям, моим: кожа слезла, плоть пережарилась, внутренние органы смешались с пеплом, а кости раздробились на мелкие кусочки. И это при наличии артефактов, вырезанных на костях рун, магических барьеров и повышенного сопротивления к воздействиям магического, антимагического, демонического и божественного рода.
Результат: лишь душа пережила все повреждения. В ней находятся Элис и Мор, следовательно, они тоже спаслись, позволяя разобраться с телесными проблемами. Благодаря искусственному интеллекту я сейчас размышляю: Элис скопировала сознание за секунду до разрушения оболочки и передала мне управление. А уже при поддержке Мора она запустила восстановление организма.
Процесс идёт медленно, мы успели собрать косточки в единый скелет и сформировать одежду, чтобы прикрыть срамоту. Обнажённые кости срамили мою израненную и разорванную гордость. Я ожидал мощной атаки, но не абсолютной, настолько натуральной, что даже очевидцев было невозможно разубедить в смерти Юпитера, то есть меня.
Юпитер из Зазеркалья числится мёртвым и бесславно погибшим смертью храбрых во время резни в Цинтре. Если я снова возьму эту личину ради шутки или интереса, то лучше замаскироваться под подражателя или серьёзно израненного мага. Настолько сильно мне не хотелось портить шедевр акта самопожертвования.
— Что там по восстановлению? — спросил я, частично превращаясь в нежить, почти что Архилича, столь же девственного, насколько и бесперспективного для бордельных утех.
[Ориентировочное время восстановления: тридцать минут, две секунды.]
Когда-то месяцы уходили на восстановление плоти, что сильно нарушало привычное расписание дня. Хорошо, что с поглощением осквернённой божественности моих сил стало достаточно для ускорения процесса. Кстати говоря, во всём следует искать плюсы. Вот возьмём нынешнее состояние: пыль глотать не надо, а гарь и отравленный воздух — вдыхать.
На меня любые яды не действуют, ибо нечего заражать. Кроме пары кусочков плоти, которые естественным образом появляются из магии и обволакивают скелет.
Весь процесс контролирует Элис, а Мор что-то вроде исполнительного директора и рабочего в одном лице. Я же, как и всегда, просто направляю их совместные силы в нужное русло.
Приподнимая руку, я телекинезом поднял руины и ленивым движением отбросил в сторону. Повторяя процедуру несколько раз, в конечном итоге мне удалось выбраться во внутренний двор королевского замка, где меня встретил Вильгефорц из Роггевеена в маске. Она надёжно скрывала его лицо, эмоции, потерянные надежды на мою кончину.
Я предоставил ему все ресурсы и полный контроль, чтобы справедливо оценить уровень подготовки моего ученика. И к чему он пришёл? Ему следовало подстраховаться, усилить мощность взрыва до моей принудительной процедуры перерождения или попытки захватить чужое тело, имея лишь душу. Оставив мне кости, он лишился шанса прожить пару месяцев со своими амбициями. Теперь будет жить с моими.
— Живой, — констатировал он.
— Живее всех мёртвых, — покачал черепом, произнося, хоть и жутким голосом, но совсем без капли злобы.
— Бессмертное чудовище, — задумчиво поправляя железную маску одной рукой, другой он сотворил из магии скамью. На неё мы и присели, как закадычные друзья. Разве что атмосфера удручала: чудовища и плотоядные насекомые нервировали восприятие, а отдалённые звуки немногих выживших удручали разум.
Не хватало тишины и покоя.
— Как прошло с Цириллой и Йеннифер? — взмахнул я костяной ладонью в сторону, откуда пришёл ученик.
— Чуть не убила, — кивнул он. — Нынче маленькие девочки своими криками разрушают целые районы города. А хаотичная воронка, испускаемая из их души, пожирает все души и магию из пространства. Спасся лишь волей удачи и проклятому медальону Бога Крови. Ты ей его дал?
— Йеннифер умеет слушать, замечательно, — щёлкнул челюстью. — Как она? Сбежала с ребёнком Старшей Крови?
— Сделал вид, что испуган могуществом девчонки, которая возжелала меня разорвать в клочья: за мать, за отца-настоятеля — то есть за тебя, за страну, что, по предположениям твоей Йен, скатилась в пропасть... По чьей вине? Моей? Я сыграл маленькую роль в пьесе — добротной, но с кляксами. Остальное — дело рук дирижёра оркестра.
— Ах, оркестр, — протянул гулким эхом. — Величественное произведение искусства, где каждый инструмент, как магическая искра, создаёт унисон звуков. Скрипки поднимают нас ввысь, кларнеты пробуждают скрытые эмоции, трубы взывают к мощи, а фортепиано ведёт через радости и горести. Это взаимодействие — танец магии, где синергия музыкантов порождает не просто музыку, а целую вселенную, где жизнь и смерть переплетаются, оставляя неизгладимый след в душе.
— Тех, кто выжил...
— Естественно, — приподнял я ладони, возвращаясь к теме разговора: — И куда ты выживших перенёс?
Я примерно понял ход их встречи от начала до конца. Вильгефорц подкараулил их, изменённым голосом изливая душу и вводя в заблуждение. Чтобы остановить бой, ученик открыл портал над землей, где виднелись Паветта и я. Вильгефорц подарил зрителям прекрасное зрелище, а затем столкнулся с опасностью в лице Цириллы.
Гены Старшей Крови пришли в бешенство, высвобождая древнюю силу эльфов. Йеннифер вспомнила наказ и применила артефакт. Вильгефорц же взмахом руки избавился от назойливых мух и направился проверять результаты своих трудов: удалось ли ему убить короля, чтобы самому стать королём чернокнижников? Нет!
— Ковир. Подальше от Цинтры, отца и тяжёлых метаний... не ринуться ли зёрнышку в рой саранчи, — заключил он. — Но есть вопрос: простые руны не спасают от комбинированной атаке самой сути хаоса и неопределённости состава дрянных помоев. Что ты сделал?
— Мы суть того, что мы едим. Я съел демонического бога, чтобы уподобиться ему, — осмотрел я свои костяные пальцы. — В человеческой форме мало что изменилось. Истинная сила в сокрытой природе. Но наивно считать, что ты захочешь разговаривать с гигантским глазом, чьё веко — тьма, а вокруг — множество щупалец. Потому я потопчу землю той же версией себя, что и прежде. Маркус Мора... На войне будет проще под этой личиной. Такой знакомой и такой далёкой своей живучестью.
— Цветы на могилку Юпитера и Архимагистра положить?
— Ландыши, если можно, — приподнял подбородок.
— Смерть личности. Смерть мечтаний. Первое я могу принять, но второе? Разве почти что брат не к вознесению стремился? — припомнил он.
— Отступился, — мрачно признавал я. — В шаге от финала, когда всё было готово к Вознесению, я попятился назад. Отказался от того, что считал правильным: места среди божественных созданий, где можно накапливать знания до скончания веков рода людского, — я взглянул на более тёмное небо, затянутое клубами дыма. — Пожертвовал мечтой. Приковал себя к вечности в слабой форме. Но однажды слабость поможет сожрать всех богов вместе с их знаниями. Сожрать не как равных, а как откормленных слонов. Кто выше меня и сильнее, но всё равно падёт перед изобретательностью демонического бога. Чернокнижными кознями. Я стал тем, кто не имеет домена, не подпитывается верой, лишь паразитирует на доменах и вере других. Маркус Мора стал таким. Что же до Юпитера из Зазеркалья, оставлю его для мелких развлечений. Но не этих лет — много работы и крови ждут нас.